Сергей Лукьяненко. Рыцари сорока островов

Фантастическая повесть


Посвящается Гуле.

 ...дети могут воевать со взрослыми. Взрослые тоже воюют с
 детьми, они одичали. Но дети не воюют с детьми ни на одной
 планете -- они еще не посходили с ума!

Владислав Крапивин


 * Часть первая. "ЗАМКИ И МОСТЫ" * 


Вместо вступления. РАССВЕТ

Раньше мне очень хотелось увидеть рассвет. Нет, не восход солнца
-- это уже не рассвет, это начало утра. Мне хотелось уловить тот
миг, когда отступает ночь, темное небо становится сиреневым,
прозрачным, чуть розовым на востоке. Но поймать мгновение
рассвета оказалось так же трудно, как поймать момент наступления
сна.

Еще секунду назад вокруг была ночь, тяжелая и беспросветная,
словно бы даже окрепшая в предутренние часы. И вдруг что-то
неуловимо меняется. Проходит минута, другая... И ты понимаешь,
что воздух светлеет, темные, пугающие силуэты превращаются в
обыкновенные деревья, а небо становится чистым и
нежно-фиолетовым. Это -- рассвет. Наверное, он приходит, когда
уже не остается сил выдерживать ночь. Это еще не утро, это
просто конец темноты. Это -- рассвет.


1. Фотография в газету.

Район был чужим.

Я шел по узкому каменному бордюру, отделяющему тротуар от
дороги, раскинув для равновесия руки. Несерьезно, конечно, но у
меня было слишком плохое настроение.

Лето выдалось неудачным. Нет, начиналось оно совсем неплохо -- я
на отлично закончил седьмой класс и перешел сразу в девятый. Не
потому, что я вундеркинд и могу за неделю выучить программу
восьмого класса. Просто в школе проходила какая-то дурацкая
реформа -- сделали одиннадцать классов и учиться теперь начинали
с шести лет. Вот наш класс и перевели из седьмого прямо в
девятый. Мы, разумеется, не спорили. Теперь можно было на вопрос
о возрасте спокойно отвечать: "Учусь в девятом классе".
Улавливаете разницу? Четырнадцать лет -- или девятый класс.

А вот потом началась полная ерунда. Все мои друзья, как
сговорились, кто уехал в летние лагеря, кто с родителями на
курорты. Один даже попал в международный компьютерный лагерь и
уже прислал фотографию, где он стоял в обнимку с двумя
американцами. Вид у штатовцев был порядком помятый, видимо, с
ними многие хотели сфотографироваться... Но, все равно, было
немного завидно. К тому же, из нашего района в городе остался я
один.

Соскочив с бордюра, я остановился на перекрестке. Нет ничего
скучнее, чем бродить одному по улицам, которые знакомы с
детства. Тем более, когда город маленький, как и множество
других городков вокруг. Правда, наш особенный -- в нем есть
заводы, на которых делают космические спутники и другую
секретную технику. Но это интересно разве что иностранным
шпионам.

Ну а мне приходилось болтаться по городу, скучать и поддерживать
авторитет района. Проще говоря -- лезть в драки с мальчишками из
других компаний.

Мимо прошагали два пацана, на год или полтора младше меня. Краем
глаза я заметил, как один из них, прищелкнув языком, сплюнул на
асфальт и покосился мне вслед. Мальчишки еще не доросли, чтобы
прицепиться ко мне, пусть даже я и был чужаком, идущим по их
району. Но на презрительный плевок они отважились.

Я остановился. Повернулся к мальчишкам. Ласково спросил:

-- Что, побакланить хочется?

Побакланить -- это значит подраться. Но ребятам этого явно не
хотелось. Наверное, я выглядел слишком воинственным или чересчур
сильным.

Вот только драться не хотелось и мне.

Усмехнувшись, я пошел дальше. Мальчишки за моей спиной, пытаясь
сохранить остатки самолюбия, что-то сказали вполголоса. Слишком
тихо, чтобы стоило оборачиваться и продолжать беседу.

Мне хотелось дойти до парка. Там могли оказаться знакомые
ребята, с утра отправившиеся загорать на озеро. В крайнем случае
можно было искупаться и одному.

Свернув на узкую улочку между старыми двухэтажными домами, я
сократил путь и вышел прямо к ограде.

У нас в городе замечательный парк. В нем растут высоченные
деревья, некоторым из которых лет сто, не меньше. Когда городок
только строили, лес в этом месте не тронули, а только
выкорчевали кусты и убрали старые, сухие деревья. Маленькое
озерцо, вокруг которого раскинулся парк, тоже привели в порядок
и устроили отличный песчаный пляж. Я представил, как торопливо
разденусь на берегу, брошу на скамеечку одежду, побегу к воде...
Настроение у меня сразу подскочило. Что может быть лучше в
каникулы, чем жаркое солнце и прохладная вода? Ну... разве что
какое-нибудь захватывающее приключение.

И тут я услышал громкий голос.

-- Мальчик! Мальчик!

Я обернулся и увидел, что ко мне спешит незнакомый высокий
парень. На груди у него болтался кожаный чехол фотоаппарата,
лицо раскраснелось от бега. Он был чуть полным, в темной
клетчатой рубашке, в широких, мешковатых штанах. Я молча
смотрел, как он бежит ко мне, одновременно прислушиваясь и к
шуму машин на улице, и к бесконечному разговору старушек на
скамеечке. Ничего удивительного здесь случиться не могло, у
каменных ворот парка, в жаркий летний полдень, на глазах у
десятков людей. Так я тогда думал...

 А парень уже остановился передо мной, поправил ладонью волосы
и, счастливо улыбаясь, произнес:

-- Мальчик, хочешь сфотографироваться для газеты?

Если честно, то на такой вопрос ответ всего лишь один. Парень
даже не ждал моего согласия. Он что-то торопливо прокручивал в
своем фотоаппарате и все говорил, не умолкая ни на секунду. Он
-- корреспондент газеты. Какой? "Комсомольской правды". Сейчас в
газете хотят поместить большую статью про молодежь нашего
города. Ну и, как положено, сфотографировать для статьи
нескольких ребят... Я чем-то понравился журналисту, и он решил
непременно напечатать в газете мою фотографию.

Настоящих корреспондентов я никогда в жизни не видел, но
почему-то считал, что они должны выглядеть по-другому. Не такими
потными и лохматыми, что ли... Предложи мне этот парень
куда-нибудь с ним пойти, я бы непременно отказался. Люди бывают
разные... Но корреспондента вполне устраивал шумный, людный парк
с маячившим неподалеку милиционером и любопытными старушками.
Наверное, я и в самом деле очень фотогеничный, как говорила моя
одноклассница Инга. Очень хорошая и умная девчонка, только вот
не всегда поймешь, серьезно она говорит или шутит. Я с ней даже
иногда ссорюсь из-за этого.

Парень навел свой фотоаппарат, замер. Как-то странно улыбнулся.
Я так улыбаюсь, когда чувствую себя виноватым, а сознаться не
хватает смелости. Мною овладел непонятный страх. Но палец
корреспондента уже плавно давил на кнопку.

Фотоаппарат щелкнул. Очень громко щелкнул, обычные "Зениты"
снимают гораздо тише.

И наступила темнота.


2. Замок Алого Щита.

Темнота окружала меня со всех сторон. Я хотел закричать -- и не
смог. Дернулся в сторону -- и понял, что не могу сдвинуться с
места. Вокруг была темнота, и холод, и больше ничего. Меня
самого -- и то словно бы не было.

Темнота взорвалась. Это был именно взрыв -- мне гулко ударило в
уши, я кувыркнулся и с радостью сообразил, что никуда не делся.
Но тут до меня дошло -- что-то со мной не то.

Я висел в воздухе, метрах в десяти над зем... То есть не над
землей, не было там никакой земли. Подо мной розовел маленький
песчаный островок -- километра два в диаметре, с круглым озерцом
в центре. Несколько незнакомых деревьев с мелкой темно-зеленой
листвой росли по его берегам. А вокруг острова, до самого
горизонта, ярко и празднично голубело море, белые пенистые волны
застыли, накатываясь на берег... И вдруг все сдвинулось с места.
Волны дернулись и с шумом прокатились по песку. Воздух перестал
быть холодным, в лицо ударило жаром, неожиданным даже для лета,
и солеными брызгами, какими-то уж слишком солеными... А я начал
стремительно падать вниз, горячий воздух мягко ударил в лицо и
перевернул меня на бок. Так вот, боком, едва успев выставить
руки, я и упал на берег Тридцать Шестого острова.

Мне было так нестерпимо больно, что я заплакал, еще не приходя в
себя. А потом что-то прохладное коснулось моего лба, и я услышал
тихий голос:

-- Если он умрет, то из-за тебя, Крис. Я еще вчера говорила, что
площадка мала...

Голос был девчоночий, тонкий и сердитый. Я вначале не сообразил,
про кого она говорит, а потом до меня дошло. Я умру? Фигу! Я
собрал все силы и открыл глаза.

Подо мной был песок -- мягкий, горячий, надо мной -- чистое
безоблачное небо, а в нем желтый солнечный диск. А еще надо мной
склонялись незнакомые мальчишки и девчонки. Одна из девчонок
держала у меня на лбу мокрую ладонь. Когда я открыл глаза, лицо
ее просияло:

-- Тете лучше? Правда?

-- Правда,-- машинально ответил я. Это было уж слишком --
скучный, тягучий, словно резина, день, и вдруг -- трахнуться с
неба на какой-то островок... И тут я оцепенел от страха. Как же
я здесь оказался? Я ведь стоял у самого входа в парк, и
улыбающийся фотограф ловил меня в объектив камеры...

Когда я посмотрел на ребят -- то увидел, что они улыбаются. Не
обидно, нет... Они понимающе улыбались! Они знали в чем дело!
Значит, и я узнаю...

Страх сразу прошел. Я встал и огляделся, не обращая на мальчишек
никакого внимания.

Островок был действительно маленьким, да еще озеро в центре...
Получалось что-то вроде огромного розового бублика -- кольцо
мелкого песка, шириной метров в восемьсот, не больше. Кое-где из
песка выглядывали острые камни и шершавые, изогнутые веточки
кораллов. Я подумал, что было бы со мной, брякнись я на такую
штуку, и мне сделалось жутковато. Это была не страшная жуть,
такая бывает тогда, когда беда тебя уже миновала. Дальний край
острова поднимался пологим песчаным холмом, заросшим редким
кустарником вперемешку с чахлой желтеющей травой. Я обернулся,
закончив осмотр островка. И ахнул от изумления. Метрах в сорока
от меня вставал из песка замок. Совсем крошечный, очень
аккуратный, жмущийся к берегу и нависающий над самой водой. Но у
него было все, что положено иметь настоящему замку: высокие
стены из розового мрамора, сторожевая башня метров
десяти-пятнадцати в высоту, узкие окна-бойницы, ворота из серого
металла. Однако это было еще не самое удивительное. С трех
сторон замка, обращенных к морю, ровными дугами выгибались
тонкие розовые мосты. Они тянулись над морем, поднимаясь на
головокружительную высоту, и опускались на островках вдали,
кажется,-- возле таких же замков. Это было очень красиво, но в
тот момент я думал не о красоте и не о том, как можно выстроить
на затерянном в море островке такой замок и такие мосты. Меня
почему-то брала досада, что падая, я не успел ничего этого
разглядеть и теперь стою с видом полного идиота. Я порядком
разозлился и заговорил с окружавшими меня ребятами довольно
грубо:

-- Может хватит на меня смотреть? Я не на витрине!

Но они не обиделись. А самый старший, на вид лет семнадцати, то
есть года на три старше меня, сказал:

-- А ты молодец. Совсем не боишься.

И протянул руку.

-- Меня зовут Крис.

-- Дима,-- буркнул я.

Все вокруг меня были до черноты загорелые, и немудрено: солнце
жарило с неба изо всех сил, а они стояли почти раздетые. Ребята
-- попросту в плавках или в шортах, явно самодельных, с бахромой
по краям. Лишь на двоих были выцветшие футболки. Девчонки, те,
что помладше, тоже носили шорты и майки, только самая старшая,
которая помогла мне прийти в себя, была в коротком, застиранном
платье. Самый приличный вид имел Крис -- в вытертых джинсах и
черной футболке. Но, как и другие ребята, он зарос волосами
словно дикобраз иглами. У нас в классе таких пышных волос не
имела ни одна девчонка. Я невольно ухмыльнулся, даже не
задумываясь, какой вид может быть у меня после нескольких
месяцев на необитаемом острове. Коротко, хоть и неумело
подстриженным был лишь один мальчишка, мой ровесник. К тонкому
пояску на джинсовых шортах у него был прицеплен маленький,
включенный плейер. Наушники были надеты, только один сдвинут,
чтобы слышать наш разговор. Когда я узнал его прозвище --
Меломан, то ни капли не удивился.

Самый младший из ребят, лет одиннадцати, в оранжевых плавках и
смешной белой кепочке от солнца, громко сказал:

-- А наш Замок -- Замок Алого Щита! Он лучший на Островах!

И отступил назад, словно сам испугался своей смелости. Все
засмеялись. Я тоже улыбнулся невольно, потому что понял -- что бы
со мной ни случилось, вокруг настоящие, хорошие ребята.


3. Правила Игры.

Помещений в замке оказалось немного. Одно, узкое и длинное,
называлось Турнирным залом. Имелось шесть маленьких спален, в
них жили мальчишки, по двое в каждой. Еще были две большие -- в
одной жили три девчонки, в другой -- одна, самая старшая --
Рита. Всего на острове, не считая меня, находилось шестнадцать
человек. Самым старшим был Крис, а самым младшим -- тот малыш в
кепочке. Все его называли Малек, чуть снисходительно, словно
младшего братишку. Было еще несколько комнат. В одной Рита и
девчонки помладше -- Таня, Лера и Оля -- готовили еду, в других
хранили разные вещи. Самое большое помещение называлось Тронным
Залом. Сюда меня и привели после после того, как я оказался на
острове. В Тронном Зале не было никакого трона, там и стульев-то
оказалось мало. Зато посередине стоял огромный круглый стол из
потемневших от времени, выщебленных досок. Вокруг стола
теснились перевернутые донцами вверх пустые деревянные бочонки,
на которых ребята тут же расселись. Все это скорее напоминало
кают-компанию старинного корабля, чем обстановку рыцарского
замка. В зале было довольно светло -- в трех стенах были
проделаны широкие окна, застекленные и заделанные изнутри
толстой решеткой. На той стене, которая не имела окна, висел
большой круглый щит, диаметром метра два, не меньше. Щит
покрывала ярко-алая эмаль -- сразу видно, что он служил не
оружием, а просто эмблемой. Меня усадили на один из немногих
настоящих стульев и начали, толкаясь и перебивая друг друга,
объяснять сразу полтора десятка вещей. Тогда Крис заставил всех
замолчать и начал рассказывать сам. Я слушал его и не знал, то
ли смеяться над его словами, то ли плакать. Похоже, что
следовало плакать...

Все ребята попали на остров так же, как я. Их просили
сфотографироваться -- для журнала, или же просто так, они
соглашались, и... И оказывались на острове.

Сообразить, в чем тут дело, было несложно. Но на всякий случай я
спросил:

-- Так это был не фотограф?

Крис кивнул.

-- Конечно. У него просто был прибор, замаскированный под
фотоаппарат.

-- У кого?

Ребята переглянулись, словно решая, можно ли мне все говорить.
Наконец Крис сказал:

-- У пришельца. Это вовсе не человек, тот, кто тебя
фотографировал. А этот остров -- он не на Земле, а где-то на
другой планете.

У меня холодок пробежал по спине, и не от слов Криса, а от того
спокойствия, с каким он говорил. Я не выдержал и перебил его:

-- Откуда ты знаешь?

-- Они сами сказали,-- Крис положил руку мне на плечо и сказал:
-- Ты только не злись, Димка. Мы тут не при чем. Я вот уже семь
лет живу на острове.

-- Что?!

Я подскочил на месте. Семь лет? Выходит, и я здесь останусь
надолго? А мама с папой? Что они подумают? Они же будут меня
искать, решат, что я утонул, или еще что-нибудь случилось... Ни
я, ни Крис тогда не знали, что никого из нас дома не ищут, что
случившееся с нами куда удивительнее обыкновенного похищения...

Рита осторожно взяла меня за руку и потянула куда-то.

-- Идем...

Я машинально пошел следом. Крис тоже двинулся за нами, а
остальные остались на месте. "Наверное, они тут самые
главные",-- подумал я. И тут меня осенило:

-- Крис, а почему у тебя такое странное имя?

-- Оно не странное, это английское имя,-- чуть изменившимся
голосом сказал Крис.-- Я же из Англии.

Это меня, почему-то, окончательно доконало. Я сразу поверил во
все, поверил до конца...

-- У нас еще Януш из Польши,-- негромко сказала Рита.-- А все
остальные ребята -- наши, из Союза. Каждый месяц кто-нибудь
новый появляется. Но обычно их не свысока сбрасывают, над самым
песком, а ты метров с восьми упал. Я думала -- разобьешься, а ты
крепкий...

Они с Крисом отвели меня в маленькую комнату, где стояли две
кровати, а на стене, перекрещиваясь, висели два коротких меча.
Вначале они показались мне настоящими, только какого-то
странного цвета. Потом я понял, что это всего лишь игрушки --
мечи были деревянными. Правда сделаны они были здорово -- когда
в первом или во втором классе я с друзьями играл в рыцарей, мы
фехтовали просто обструганными палками...

-- Ложись и поспи,-- ласково сказал Крис.-- А завтра мы тебе все
подробно объясним.

Я, и правда, хотел спать, то есть, даже не спать, а забыться
хоть на мгновение. Но вначале мне непременно надо было выяснить
одну вещь...

-- Крис, отсюда нельзя вернуться домой? Это... навсегда?

Секунду Крис молчал, а я с ужасом ждал его ответа. Но Крис
сказал именно то, что я и хотел услышать:

-- Вернуться можно, Димка. Но это очень трудно.

Все равно... Я обязательно вернусь. Обязательно... На кроватях
не было одеял, да они и не пригодились бы при такой жаре. Я
стянул покрывало, лег на холодную белую простыню и через
несколько минут заснул.

Открыв глаза, я уже прекрасно помнил, где нахожусь. И еще в ушах
у меня звучали последние слова Криса: вернуться можно... На
соседней кровати лежал Малек. Только я приподнялся, как он тоже
вскочил -- наверное, давно не спал, а ждал, пока я проснусь. Мы
неловко улыбались, посматривая друг на друга. В общем-то он был
совсем еще маленький, но и у него можно кое-что узнать...

-- Малек, а где все?

-- На мостах,-- с готовностью ответил он.-- А девчонки обед
готовят.

-- А ты?

-- А меня с тобой оставили,-- смутился он.-- Все показать и
рассказать про Игру.

Так я впервые услышал это слово -- Игра.

И, конечно же, сразу спросил, что это такое. Малек даже
поморщился от моего вопроса.

-- Ой, Игра -- это совсем просто. Там есть три главных правила
-- не играть после развода мостов, не играть в поддавки и не
смотреть вверх, когда заходит солнце.

Так я впервые узнал правила Игры.

А Малек тем временем снял со стены деревянный меч и подал мне.
Он был такой взаправдашний, что я выставил его перед собой и
залюбовался. Малек сказал:

-- Это Тимуркин меч. Но твой тоже будет не хуже, Крис обещал
подобрать... А если честно, у нас с оружием плохо,-- неожиданно
серьезно добавил он.

Так я впервые взял в руки оружие Игры.

Повертел меч и попросил Малька:

-- А теперь объясни мне все подробно. Ладно?


4. Южный мост.

Все это было и глупо, и смешно, и немного жутко. В море, а может
быть в океане, а может быть -- на полностью покрытой водой
планете, имелось сорок маленьких островов. На каждом острове
стоял замок, со своей эмблемой и названием. Каждый остров, а
точнее, замок, был связан с тремя соседними островами. Нашими
соседями были двенадцатый, двадцать четвертый и тридцатый
острова -- иначе говоря, острова Веселых братьев Горячей воды и
Черных звезд. У нашего острова был тридцать шестой номер. На всех
островах жили мальчишки и девчонки, попавшие туда так же, как и
мы. На каждом острове -- человек по десять, пятнадцать... И вся
эта орава играла. Во что? Ну, вроде как в рыцарей, сражались
этими самыми деревянными мечами, кинжалами, пытаясь захватить
соседние острова...

-- Зачем? -- тут же спросил я.

И Малек спокойно разъяснил -- те рыцари, которые завоюют все
сорок островов, считаются победителями. И возвращаются домой. На
Землю.

-- И сколько островов вы уже завоевали? -- я сразу перешел к
главному.

Малек пожал плечами.

-- Ни одного. Когда-то мы захватили двенадцатый остров, но потом
рабы взбунтовались...

-- Какие рабы?

-- Ну, ребята с двенадцатого острова... Когда мы их захватили,
они стали нашими рабами. Должны были за нас сражаться, а на
Землю все равно бы уже не вернулись.

Ничего себе! Я бы тоже взбунтовался. Очень надо играть за
кого-то, а самому навсегда остаться на островах! Голова у меня
прямо гудела от мыслей, я не знал, что и спросить у Малька. Но
ему уже стало скучно...

-- Димка,-- протянул он,-- пойдем, искупаемся...

И я как-то сразу вспомнил про море. Пусть остров был нашей
тюрьмой. Но море-то ни в чем не виновато! Я вспомнил, каким
видел его вчера -- огромным, голубым, даже на взгляд теплым, и
тут же спрыгнул с кровати.

-- Пошли! Я только оденусь...

-- Ты джинсы обрежь,-- покровительственным тоном посоветовал
Малек.-- Возьми у девчонок ножницы, и сделай шорты. Жарко ведь.

Совет был неплохим, но следовать ему не хотелось. Это как-то
унижало меня, примиряло с островом, словно я, действительно,
собирался здесь оставаться надолго. Неопределенно пожав плечами,
я затянул ремешок.

-- Ремень хороший,-- тем же умным тоном сказал Малек.

Что в нем хорошего? Обычный оранжевый кожаный ремешок, не
очень-то подходящий к вытертым джинсам.

-- Пряжка хорошая -- тяжелая,-- разъяснил Малек.-- Если в бою
меч сломается, можно ремнем отбиваться.

Я засмеялся. Пряжка и верно тяжелая, если такой ударить,
получится гораздо сильнее, чем тоненьким деревянным мечом...

Мы вышли из комнаты в узкий коридор из такого же розового
мрамора, что и весь замок. Малек то забегал вперед, то
останавливался, распахивая все двери по сторонам и вопя что
попало. Там были комнаты других ребят, но в них никого не
оказалось.

-- Что они делают на мостах? -- спросил я.

-- Караулят, не дают напасть... -- Малек веселился от души. Мы
спустились на этаж ниже, туда, где находился Тронный зал, и Малек
завопил в распахнутые деревянные двери:

-- Ритка-нитка, голодное племя водоплавающих индейцев идет к
морю!

-- Идите,-- спокойно отозвалась Рита, видно привыкшая к его
фокусам.-- Но через час я все со стола убираю, и вы останетесь
голодными до обеда. Доброе утро, Дима!

-- Доброе утро! -- пробормотал я.

Рита стояла возле стола и резала хлеб. Она улыбнулась и сказала:

-- Да вы бегите, ребята. Это же твой первый день на острове,
Димка, а в первый день можно ничего не делать.

-- Да здравствует первый день! -- завопил Малек. И деловито
пояснил: -- Я твой сопровождающий и тоже могу ничего не делать.

И мы бросились дальше. Вылетели из дворца -- наружные двери были
раскрыты -- и уже через минуту дурачились в воде -- теплой,
соленой, в которой дрожало повисшее в небе солнце. И не вылезали
до тех пор, пока теплая вода не стала казаться холодной, и я
всерьез не испугался, что Рита нас не дождется, и мы останемся
без завтрака. Но Малек посмотрел на солнце и уверенно сказал,
что мы можем еще полчаса греться на песке. И мы разлеглись под
розовой стеной замка, так, чтобы на голову падала тень, а все
остальное загорало...

-- Малек, а как тебя зовут на самом деле? -- спросил я.

-- Игорь, только у нас Игорей и без меня целых три. Вначале
звали Игорем-маленьким, а теперь просто Мальком. Пробовали звать
Малышом, но я не согласился.

-- Малыш и Карлсон,-- хмыкнул я.-- Читал?

-- Нет,-- виновато протянул он.-- Я когда сюда попал, еще не
умел читать. А здесь этой книжки нет. Но Рита мне ее
рассказывала...

-- Малек, объясни мне еще раз правила Игры,-- попросил я.

Мой сопровождающий вздохнул, словно учитель, которому попался
непонятный ученик:

-- Значит так... Цель Игры -- захватить чужие острова.-- Малек
говорил явно чужие, не им придуманные слова, и это было немного
смешно.-- Оружие Игры -- мечи и кинжалы... У Игоря-длинного есть
арбалет.

-- С деревянными стрелами?

-- Угу. Нельзя играть в поддавки. Нельзя воевать ночью...

-- Почему?

-- Ночью мосты разводятся. Понимаешь, они из такого камня,
который от нагревания сильно расширяется. Посередине моста есть
зазор. Утром мосты нагреваются, половинки сходятся, и мост
делается целый. А сразу после захода солнца, или просто в
пасмурную погоду, мост раздвигается. Провал делается в четыре
метра, так что не перескочишь. Да и нельзя перепрыгивать, нужно
сразу кончать игру.

-- А если перепрыгнешь?

Малек сердито взглянул на меня.

-- Нельзя, накажут!

-- Кто?

Он посмотрел вверх и с неохотой сказал:

-- Ну эти... пришельцы. У нас один мальчик, Ростик, пустил
стрелу после захода солнца, когда мосты разошлись. А вечером
пошел купаться -- и утонул.

Я опасливо взглянул наверх. Небо было голубым, чистым, и ничего
в нем не было -- ни летающих тарелок, ни крылатых чудовищ. Но
мне, как, наверное, и Мальку, стало казаться, что оттуда следит
кто-то невидимый. Невидимый и страшный. До этого я храбрилсЯ,
все-таки Игра -- это и есть Игра. Деревянным мечом разве что
шишку набить можно... А этот Ростик утонул по-настоящему. И
из-за чего? Из-за дурацкого правила.

-- А почему нельзя смотреть вверх во время заката? -- спросил я,
вдруг вспомнив еще более дурацкий закон.

-- Не знаю,-- честно признался Малек.-- Только посмотришь вверх
-- ослепнешь.

Меня больше не радовал ни шелест прибоя, ни яркое солнце.
Оказывается, не только остров был против нас, безмятежное небо
тоже грозило бедой. Мелкий песок, на котором мы лежали, вдруг
показался мне колючим и до отвращения сухим, словно грязная
придорожная пыль. Я поднялся:

-- Пошли завтракать.

-- Идем... -- у Игоря-маленького тоже испортилось настроение. Мы
побрели к замку. Озеро обходить не хотелось, и мы пошли вдоль
берега. Там было неглубоко, по колено, вода оказалась горячей,
как кипяток, но у дна вертелись какие-то рыбки.

-- Мы со стен замка рыбачим,-- сказал Малек.-- Закидываем удочки
в море и рыбачим. Девчонки уху варят.

Замок розовел на солнце, нарядный, как елочная игрушка.
"Разгромить бы этих пришельцев",-- подумал я. "А здесь устроить
курорт или пионерлагерь..." От этих мыслей мне стало смешно.
Разгромить! Пришельцев, которые взяли, да и перенесли нас на
другую планету! Да у них техника в сто раз лучше земной! Даже
целая армия тут ничего не сделает! Нет, эту Игру надо выигрывать
по их правилам...

Железные ворота замка вдруг заскрипели, раскрываясь, и из них
выскочила Ритка. Метнулась к нам, и лицо у нее было такое
перепуганное, что я невольно уставился на ворота -- может за ней
гонится какое-то чудовище?

-- Ребята, на южном мосту... Ребята... -- Ритка всхлипнула, и я
понял, что ничего большего от нее не добьешься -- в лучшем
случае она разревется. Впрочем, и так все было понятно. Вслед за
Игорьком я бросился к воротам.


5. Дерево и сталь.

Мост был узким, метра два в ширину. По краям поднимались
низенькие, в метр, перильца из того же розового мрамора, что и
мост, и весь замок. Хуже всего было то, что мрамор моста
оказался чертовски гладким, ноги скользили. Я пытался бежать
ближе к краю, там плитки выглядели шероховатыми. Зато сразу
стало страшнее -- уж слишком далеко под нами дрожала морская
гладь. Мы с Мальком бежали уже минут пять, наш замок остался
позади, и напутствий, которыми засыпали нас девчонки, слышно уже
не было. И хорошо... Я вспомнил, как они притащили оружие, но
стали меня отговаривать идти на мост. В первый день можно не
играть... Что я, предатель, что ли? На южном мосту, где дежурили
всего трое ребят, шла ожесточенная схватка. Таня увидела ее с
дозорной башни -- сегодня была ее очередь наблюдать за мостами
-- и подала сигнал тревоги. А меня пытались отговорить помогать
ребятам! Мало ли, что я не умею фехтовать... Тоже мне,
мушкетеры. Мастера деревянного клинка... Я несся за Мальком, а
меч, тот самый, который он мне показывал утром, мотался у меня
на поясе.

В центре мост слегка выгибался кверху, подъем был пологим, почти
незаметным, но скрывал от нас картину боя до последнего момента.
Ветер все крепчал, и немудрено -- до воды теперь была добрая
сотня метров. Я старался не смотреть вниз, но чувствовал со
страхом, что мост раскачивается от его порывов. Разве можно так
строить -- огромный, не меньше, чем в километр, мост, и ни одной
опоры! Но тут мы добрались до середины моста, до самой высокой
его точки. И сразу все увидели.

Наших ребят спасало лишь то, что мост очень узкий, и драться
могли только две пары. А не то их бы давно смяли -- со стороны
вражеского острова наседало не меньше десятка парней. Нападавшие
были такие же загорелые и так же богато одеты, как и мы. Но
отличить их было нетрудно -- в их руках сверкали стальные мечи!
Настоящие, опасные даже с виду. Я увидел эти мечи и оцепенел.
Сердце забилось часто-часто. Какая же это игра? Это
издевательство! Они с настоящим, смертельным оружием, а мы с
деревянными игрушками! Мне захотелось крикнуть, что так
нечестно, хотя я и понимал, что глупее этого крика ничего не
придумаешь. Но тут я увидел такое, от чего сердце у меня словно
оборвалось. Один из нападавших размахнулся, и его меч обрушился
на Криса, который сейчас один загораживал им проход. Двое других
наших ребят, Януш и Толик, почему-то стояли за его спиной... Так
вот, Крис не стал уворачиваться от удара, а поднял свой меч,
чтобы его отразить. И пока блестящий стальной клинок падал на
Криса, я успел подумать, что металлический меч наверняка
перерубит деревяшку пополам и ударит Криса по лицу...

Два меча, стальной и деревянный, скрестились. До нас долетел
скрежет, и я увидел, как от удара посыпались искры. Тем временем
Крис прыгнул вперед и ударил сам. Его меч скользнул вдоль
вражеского и попал противнику в плечо. И нападавший, мальчишка
примерно моего возраста, вдруг закричал. Отчаянно, так не
кричат, когда получают удар палкой. Даже Крис отступил назад, а
Малек, стоявший рядом со мной, ойкнул. А тот незнакомый
мальчишка стал оседать медленно на мраморные плиты моста. По
руке у него текла кровь. Настоящая... И на деревянном мече Криса
тоже темнели багровые пятна.

Схватка на мгновение прекратилась. Крис отступил назад, а между
двумя отрядами теперь сидел окровавленный мальчишка. Наконец,
его товарищи бросились к нему и оттащили обратно. А я посмотрел
на Януша с Толиком. Внимательно посмотрел, не так как раньше. И
сообразил, что Януш не случайно держит меч в левой руке --
правая у него обмотана темной от крови тряпкой. А Толик не зря
приложил руку к животу -- точно так же в кино зажимают рану
солдаты. Но мы-то ведь не солдаты!

Крис обернулся, и я увидел, какой тоскливый у него взгляд. Но тут
он заметил нас и облегченно махнул рукой. Малек подбежал к нему.
А я продолжал стоять.

Мы же не солдаты! А те, с двадцать четвертого острова, снова
полезли в драку. Крис теперь дрался плечом к плечу с Мальком. Я
поразился, глядя, как ловко орудует мечом самый маленький боец
нашего острова. Конечно, отбить даже несильный удар взрослого
парня у него не хватило бы силенок. Только он и не собирался их
отбивать. Малек уклонялся. Уже два или три раза вражеский меч
выбивал фонтан каменной крошки в том месте, где он только что
стоял. Но за мгновение до удара Малек едва уловимым движением
ускользал в сторону.

Все так же удерживая в левой руке меч, вперед двинулся Януш. А я
подошел к Толику. Он посмотрел на меня и кивнул, не удивляясь ни
тому, что с ними, ни тому, что не лезу в бой. Руками он
по-прежнему зажимал живот, и с его плотно прижатых пальцев редко
и тяжело падали темные, багровые капли. На застиранных до
белизны шортах расплывались неровные пятна, на ногах кровь
засыхала длинными, потрескавшимися полосками.

-- Тебя сильно... ранили? -- с противной дрожью в голосе спросил
я. И тут же сообразил, что будь рана серьезной, Толик бы так
спокойно не стоял.

Толик примерно моего возраста. Вчера я его сразу заметил, потому
что он единственный белобрысый пацан на острове. Волосы у него
почти белые, будто выгоревшие, и брови такие же. А сейчас и лицо
стало бледным, белизна пробилась сквозь загар, и я увидел, что
на лице у него полно шрамов, тоненьких, и не очень.

-- Ерунда,-- Толик облизнул губы и спокойно посмотрел на меня.--
Только пить хочется. Вы воды не взяли?

-- Нет.

-- Жаль... Смотри, как Малек орудует!

Посмотреть было на что. Меч у Малька маленький, как и он сам, но
сейчас здоровенный парень пятился, отступая от него, и
беспомощно размахивал своим... нет, не мечом, а чем-то вроде
кривой сабли.

-- Теперь отмахаемся. Нет, какой молодец Игорек... -- Он очень
ласково сказал это -- Игорек. Так говорят о младший братьях. А
потом спросил: -- Ты не хочешь попробовать?

Я отчаянно замотал головой. Опять мелькнуло: мы же не солдаты...
Толик понимающе кивнул:

-- Вначале всегда трудно. Ничего, привыкнешь.

Не хочу привыкать к такому! Я смотрел на дерущихся в нескольких
шагах от меня ребят, и на меня накатывала тоска, такая жуткая,
какой еще никогда не было.

-- Толик, а как получается... у нас же деревянные мечи...

-- Это только кажется, что деревянные,-- отмахнулся он от
меня.-- Им, с двадцать четвертого, все представляется наоборот.

-- Толик,-- я сглотнул застрявший в горле комок,-- так значит,
вы убиваете?

Толик взглянул на меня исподлобья и ничего не сказал. Да и
зачем, так все ясно.

А нападавшие тем временем порядком утомились. Я подумал, что
оборона мостов была, в общем-то, не сложной задачей. Главное,
чтобы часовых было достаточное количество, и можно было
быстренько менять уставших и раненых. Тогда нас вовек не
завоюют.

И мы никого не завоюем.

Крис отошел к нам, шлепнул меня по плечу влажной, подрагивающей
от усталости ладонью. Он был здорово вымотан, но без единой
царапины.

-- Молодец, что пришел,-- выговорил он, переводя дыхание.--
Хочешь попробовать?

-- Аппетита нет,-- хмуро ответил я.

Солнце жарило в небе, круглое и пронзительно- желтое, как
перезревший лимон. Далеко-далеко, маленькие и безобидные,
катились волны. И пестрели по сторонам разноцветные пятнышки
островов. Невесомые паутинки мостов связывали их в причудливый
узор.

-- Крис, завоевать хотя бы один остров можно лишь чудом. Сорок
островов не завоюет никто и никогда.

Крис быстро взглянул на Толика. И тихо, с прорезавшимся
акцентом, сказал мне:

-- Не делай выводов так быстро. Дома поговорим.

Игорек и Януш уверенно отбивались от врагов. Те и нападали уже
вяло, больше для порядка. Узенький мост не позволял им
навалиться всем сразу, используя преимущество в численности, или
фехтовать более виртуозно, побеждая за счет техники. Двое
мальчишек могли остановить здесь любую толпу. Ка спартанцы в
Фермопилах... Рыжие кудри Януша золотились от солнца, он дрался
спокойно, сосредоточенно, а Малек, наоборот, азартно. Но оба они
были уверены в себе. Такие драки для них привычное дело...

Среди нападавших особенно выделялся один мальчишка -- высокий,
худощавый, лет четырнадцати. Этот мальчишка все пытался
проскользнуть между Мальком и Янушем, но у него ничего не
получалось. И не получилось бы, сколько бы он не пытался. Вдруг
он, перестав драться и чуть отступив назад, легко вспрыгнул на
низенькие перила моста и пробежал по ним. Мы и опомниться не
успели, как он оказался в тылу у Януша и Малька.


6. Инга.

Он стоял, раскинув для равновесия руки и чуть покачиваясь. Я
смотрел на него, и никак не мог сообразить, чего же он не
спрыгивает обратно на мост. Ясно же, что после этого начнется
грандиозная свалка, в которой нас неминуемо сомнут. Думал я об
этом спокойно, даже с каким-то восхищением этим парнишкой. У
меня в голове еще не укладывалось, что здесь проигрыш
равнозначен смерти... А мальчишка об этом знал. И он понимал,
что победу для своего острова завоюет ценой собственной жизни,
что кого-кого, а уж его-то убить успеют. Наверное, вначале, в
горячке схватки, он не подумал об этом, а теперь ему стало
страшно. Он вдруг жалко, умоляюще улыбнулся и раскрыл рот, чтобы
что-то сказать. Может быть, попросить перемирия. Но Крис уже
прыгнул к нему, вскидывая свой меч, который мне казался
деревянным, а мальчишке с чужого острова -- стальным.

Перила были узкими, очень узкими. Мальчишка уже не мог спрыгнуть
на мост -- он попал бы под удар Криса. Тогда он пригнулся,
уклоняясь. И потерял равновесие.

Я вскрикнул, но голоса своего не услышал -- все закричали разом.
Мальчишка исчез с моста так быстро, словно его сдернули вниз
сильной рукой. Через секунду мы уже перегнулись через перила, не
оглядываясь друг на друга, не ожидая удара в спину, мгновенно
забыв, кто здесь с какого острова.

Мальчишка падал томительно медленно, словно парил в воздухе. Меч
он выронил, тот кувыркнулся над ним, отставая, и на глазах терял
свой стальной блеск, превращаясь в обыкновенную деревяшку.
Только сейчас, видя это бесконечное падение, я осознал, на какой
высоте находится мост. А мальчишка все падал. Может быть, эти
мгновения лишь казались нам бесконечными. Время умеет
растягиваться, когда тебе очень страшно...

Мальчишка уже превратился в крошечное пятнышко на фоне воды.
"Сейчас..." -- с замирающим сердцем подумал я. И тут внизу
сверкнула яркая белая вспышка. Это походило на вспышку магния,
но его потребовалось бы не меньше килограмма. Даже глаза
заболели. Я зажмурился, а когда снова посмотрел вниз, там не
было никого. Лишь на воде, тоненький, словно спичка, покачивался
деревянный меч.

А потом меня резанул знакомый голос.

-- Ребята!

Двадцать четвертый остров шел в атаку. Они были совсем рядом. А
Малек стоял рядом со мной, и по лицу его текла кровь. В него
метнули нож.

...Я больше не думал об игре. Здесь все было настоящее -- друзья
и море, враги и замки. И выбор был прост -- ты, или тебя. Я
кидался вперед, и мой меч звонко отбивал чужие удары. Помню,
один раз на меня бросились трое,-- старше и сильнее. Но кто-то,
кажется Толик, подбежал и встал рядом.

И враги стали отступать. Не думаю, что в этом было много моей
заслуги. Просто все так сложилось -- страшная смерть их
товарища, получасовая драка, наше с Игорьком появление... Ну и
мои неумелые, наполненные страхом и отчаяньем удары, наверное,
тоже. Так иногда бывает, и честь победы достается тому, кто
просто опоздал к началу схватки...

Я опередил и Толика, и Януша, и Криса. И неожиданно оказался
один на один с отставшим противником.

Первое, что бросилось мне в глаза,-- он был посветлее других. Не
такой загорелый и чуть аккуратней подстриженный, хоть и
длинноволосый. Еще через секунду до меня дошло, что это девчонка
лет четырнадцати, и я опустил меч. Не знаю, сумел бы я ударить
парня, даже после всего случившегося на мосту... Девчонку я не
мог ударить точно. А она стояла, опустив меч, повернувшись ко
мне лицом и не пытаясь убегать. Вид у нее вполне соответствовал
окружающим: обрезанные чуть ниже колен джинсы, завязанная на
животе узлом блузка, волосы, перетянутые на лбу широкой черной
лентой. И все равно что-то в ней казалось знакомым, земным. Из
той моей жизни, которая оборвалась вчера со щелчком
фотоаппарата...

Девчонка стояла и смотрела на меня. Знакомо смотрела...

-- Инга... -- одними губами выдохнул я.

Это было невероятнее всего случившегося. Фантастичнее Игры и
пришельцев. Этого просто не могло быть! Ингу я видел всего два
дня назад. Да, возможно загореть за пару дней, при желании за
тот же срок реально обтрепать одежду и исцарапать руки. Даже с
прической можно сделать что-нибудь такое, отчего волосы
покажутся длиннее. Но глаза, выражение лица -- они так быстро не
меняются! Инга выглядела сейчас гораздо старше. Оттого,
наверное, я и не узнал ее сразу...

-- Тихо,-- шепотом сказала Инга.-- Приходи сюда ночью, на мост.
И никому не говори про меня.

Она повернулась и бросилась к своим.


Игорька ранило несильно. Он даже уверял, что ему совсем не
больно, словно мы не видели набегающих на его глаза слез. Крис с
Янушем остались на мосту. А мы с Толиком отвели Малька в замок.
По дороге Толик рассказывал про Януша. Он здесь недавно, с
месяц, его все учат русскому языку, но говорит Януш пока плохо.
Толик вспоминал какие-то забавные словечки Януша, хохотал. Мне
это казалось диким. Только что мы видели, как погиб мальчишка с
соседнего острова, только что он рубился насмерть, и уже
смеется. Но и Малек смеялся, вздрагивая при этом от боли. А у
меня перед глазами стояли то падающий в море пацан, то замершая
под моим мечом Инга.

В тот вечер ребята вернулись с мостов раньше обычного -- на небо
набежали тяжелые тучи. Быстро стемнело, и ветер стал холодным.
Мы с Толиком стояли на "балконе". Так я про себя называл
опоясывающую весь замок террасу, с которой и начинались все три
моста. На нее же выходили окна наших комнат, которыми запросто
пользовались вместо дверей. Толик весь вечер разъяснял мне, где
и что находится, и я уже не слишком путался. Замок был в
общем-то небольшой. Комнаты, где мы жили, Тронный зал, кухня,
Турнирный зал (я бы назвал это длинное, с высоким потолком и
зарешеченными окнами помещение просто спортзалом). Ну, и еще
множество узких коридоров, подвал под замком и пустые комнаты в
сторожевой башне. Честно говоря, большую часть площади занимали
толстенные каменные стены.

Толик был весь перебинтован. Ему наложили на раны какую-то белую
мазь, и он уверял, что к утру на коже останутся лишь тонкие
белые шрамики. Малек подвергся той же процедуре, но его еще и
уложили в постель, а Толика даже не пытались. Не обращая
внимания на свои быстро побуревшие повязки, он таскал меня по
замку, пока не добрался до балкона.

-- Хочешь научиться слушать мост?

Я кивнул, не совсем представляя, чему меня собираются учить.
Толик мгновенно растянулся у самого начала моста, прижался ухом
к гладким плиткам.

-- Ложись и вслушивайся.

Я послушно лег. И услышал слабое, глухое потрескивание. Это
расходились, остывая, половинки моста. Почему-то мне стало
жутко. Похожее ощущение было у меня только однажды, когда я был
с классом на экскурсии в самой настоящей шахте. Ну, не в самой
шахте, конечно, а на поверхности. Тогда я подошел к забранному
решеткой отверстию вентиляторов, гнавших воздух с
полукилометровой глубины. И услышал гул мчавшегося из темноты,
из узких запутанных коридоров, ветра. Было в нем что-то такое,
от чего по коже побежали мурашки. Какая-то слепая, равнодушная
мощь и незримый холод десятков стальных лопастей, несущих воздух
к поверхности.

Так и здесь. В потрескивании сжимающегося камня таилась
нечеловеческая, тупая сила. Точно так же завтра утром с восходом
солнца мост начнет сходиться. Словно две каменные руки сойдутся
в смертельном рукопожатии, стискивая очередную жертву...

-- Впечатляет? -- гордо спросил Толик.

Я кивнул, поднимаясь. И вздрогнул, увидев, что на плитках, там
где лежал Толик, остались влажные темные пятна. Толик перехватил
мой взгляд, усмехнулся:

-- Да не бойся, Димка. На островах не умирают от ран. Только в
бою... Хочешь, развяжу бинт? Сам увидишь, рана уже затянулась.

-- Я верю,-- честно ответил я.-- Не надо.

Постепенно возвращались с мостов ребята. С южного -- Крис с
Янушем, с восточного -- Тимур, Сержан и еще двое ребят, имен
которых я не помнил. Самый воинственный вид был, несомненно, у
Тимура. Дежурить на мост он ходил с двумя мечами, закрепленными
в специальных ножнах за спиной, так что длинные рукоятки торчали
над плечами. Не знаю, действительно ли он фехтовал обоими мечами
сразу, но выглядело это внушительно. Да и по возрасту Тимур был
старше меня не меньше чем на год. С Сержаном мы были
ровесниками, ну а их напарники (из разговоров я, наконец-то,
узнал их имена -- Игорь-длинный и Ромка) выглядели немного
младше меня. Большинство ребят попадали на острова лет в
двенадцать-тринадцать. Малек, "сфотографированный" в неполные
шесть лет, и я, сделавшийся участником Игры в четырнадцать,
казались исключениями из правил.

Последними пришли те мальчишки, которые охраняли западный мост.
Еще два Игоря, Илья, Костя. Они начали было рассказывать, как на
них напали ребята с двенадцатого острова, но встретив
иронический взгляд Криса, замолчали. Тогда заговорил наш
командир. Он коротко сообщил, что в схватке с врагами двое его
товарищей оказались ранены, но мужественно продолжали бой. Меня
это немного удивило, но я не стал спорить. Потом он рассказал
про Малька -- ту все было совершенно правильно, но когда дошло
до меня... Выходило чуть ли не так, что именно я разогнал всех
нападавших, спас от смерти самого Криса, а вдобавок проявил еще
редкостное благородство, пощадив оцепеневшего от страха
противника. У меня даже слов не нашлось, чтобы ему возразить. Да
к тому же, услышав про "оцепеневшего противника", я едва
удержался от того, чтобы сказать, сколько лет с ним знаком...
Конечно, если мне не померещилось.

Внезапно я засомневался, действительно ли встретил на мосту
Ингу. Вспомнилось, что она так и не назвала меня по имени. Ну а
предложение встретиться ночью, тайком... Это вполне подходило
для девчонки, прожившей на островах несколько лет и пораженной
тем, что ее вдруг пощадили в бою, но совсем не подходило для
Инги. Она в таких вопросах никогда не проявляла инициативы...

Прервало мои размышления появление Риты. Она постояла немного
среди нас, о чем-то шепотом спросила Криса, а потом громко
позвала:

-- Ребята, ужинать.

Повторять приглашение ей не пришлось. М перешли в Тронный зал и
набросились на еду. Мясо, хлеб, картошка, огурцы. Чай с
конфетами... Это уже было чересчур. Ладно, где-то в глубине
острова могла расти пшеница и картофель. Но конфеты -- дешевая и
приторно-сладкая карамель в блеклых обертках -- они-то на
деревьях не вырастут! Я разгладил обертку -- на ней не оказалось
ни единого слова. Просто рисунок: синие морские волны, а в них
-- зеленый островок... Наклонившись к сидящему рядом Толику я
прошептал:

-- Слушай, откуда все это?

-- От хозяев,-- спокойно ответил он.

-- От кого? -- не понял я. Толик, дожевывая кусок мяса,
разъяснил:

-- Да от пришельцев.

Наверное, в голове у меня сработал какой-то предохранитель,
потому что я перестал удивляться. Всю порцию удивления,
отпущенную мне на этот день, я уже израсходовал и теперь
спокойно выслушал рассказ о кухонных шкафах, в которые каждый
вечер складывают остатки пищи, а утром на полках находят свежие
продукты, мыло, мазь, затягивающую раны, свечи.

За окнами быстро темнело. Все разбрелись по замку, и в Тронном
зале осталось человек пять. Игорь-Меломан замер у окна с
надетыми наушниками. Я хотел было попросить у него плейер, но не
решился. Из всех ребят Меломан казался самым замкнутым и
молчаливым... По всему замку зажгли свечи, и это оказалось
неожиданно красиво: на розовом мраморе стен задрожали загадочные
тени, потолок исчез в полутьме, в оконных стеклах затанцевали
отраженные язычки пламени. Тимур вытащил откуда-то затрепанную
книжку, примостился у стола, где горел втиснутый в стакан целый
букет свечек, и принялся читать. Игорь-длинный и просто Игорь
сели играть в шахматы. Из любопытства я несколько минут наблюдал
за игрой. Впрочем, больше игры мне понравились сами шахматы --
очень красивые и, по виду, старинные.

Крис подошел ко мне сзади и обнял за плечи.

-- Нравятся?

-- Шахматы? Ага.

-- Это я сюда с ними попал,-- с заметной гордостью сказал
Крис.-- Тут все вещи только те, что были у нас с собой. Может
сыграем?

-- Спать хочется,-- почти искренне ответил я. Почти -- потому
что спать мне ужасно хотелось, но делать я этого не собирался.

-- Ну ладно,-- подозрительно легко согласился Крис.-- Я тебя
провожу до комнаты.

Мы вышли в коридор. Здесь было множество высоких незастекленных
окон, из которых тянуло прохладой.

-- Как по-английски "очень холодно"? -- спросил я.

-- Итс вери коулд,-- рассеянно ответил Крис. Потом остановился,
взял меня за руку, посмотрел сверху вниз своими жесткими серыми
глазами.

-- Димка, ты очень умный парень, но... Никогда не повторяй того,
что ты сказал мне на мосту. Никогда.

-- А что я сказал?

-- Что невозможно завоевать сорок островов.

-- Но...

-- Да, ты прав. Сорок островов не завоюешь. Это все понимают,
хотя обычно не так быстро. Но вслух этого не говорят. Иначе жить
не захочется. Понял?

Я понял. А еще я понял, что для горя и страха нет таких
предохранителей, как для удивления. Как бы не было грустно, но
может быть еще хуже. И чтобы не разреветься, как маленькому,
меня удерживало только одно. Инга.


7. Двойники.

Хорошо, что Малек спал, когда я зашел в комнату. Крис сказал,
что я буду жить в ней, а Тимур, занимавший ее раньше, пойдет на
место Криса. Ну а наш командир найдет себе комнату где-нибудь в
сторожевой башне. Он был хороший парень, Крис, наш предводитель
в замке Алого Щита на Тридцать Шестом острове...

Я лег на кровать. Эта ночь была прохладной, и кто-то положил на
кровать одеяло. Оно было толстое, наверняка теплое, но я не стал
в него кутаться, чтобы не уснуть. Я лежал и думал, что завтра, с
самого утра, мне придется дежурить на каком-то мосту, и не
просто дежурить, а драться, может быть, даже убивать. А иначе
погибнешь сам. Толик уже успел мне рассказать, что некоторые
ребята, попав на остров, так и не решались драться
по-настоящему, пытались помирить острова и гибли...

-- Крис хитрый... -- вдруг пробормотал Малек. Потом еще что-то
неразборчивое, сразу понятно -- во сне. Повернулся на другой бок
-- в слабом свете, льющемся из окна, забелела его перевязанная
голова -- и сказал: -- Не надо, он и так ничего не сделает...

Я осторожно встал, наклонился над Игорьком. Спит. Послушал, но
он больше ничего не сказал. Тогда я поправил на нем одеяло и
отошел к окну. Оно было очень низко от пола и открылось совсем
легко. Меня обдало холодным ветром. Я закрыл его, поискал
свитер, оделся и лишь после этого выбрался из комнаты на
террасу.

Небо затягивали тучи, но в одном месте они разошлись, и там
светилось незнакомое созвездие -- ровный кружочек из ярких
звезд. Не знаю, как в Южном полушарии, а наше небо такие
созвездия не украшали. Я имею в виду земное небо...

-- Нарекаю тебя Око Пришельца,-- прошептал я и хихикнул. Честно
говоря, мне было не по себе.

Белесый силуэт замка быстро растаял в ночи. В нем не светилось
ни одно окно, а света от тех редких звезд, что проглядывали
сквозь тучи, было мало. Мне показалось, что немного светятся
сами тучи, но до конца я в этом уверен не был. А потом я
перестал думать про тучи и звезды, так как середина моста
приближалась, и я рисковал угодить в раскрывшийся на ночь проем.
Замедлив шаги, я покрепче прижал ладонь к перилам. Узкая
мраморная полоска оказалась почти горячей. Она остывала и
делилась со мной накопленным за день теплом... Вытянув руку
вперед, я медленно шел в темноте, готовый в любой момент,
почувствовав под пальцами пустоту, остановиться. Но мост все не
кончался и не кончался, упорно поднимаясь вверх.

Пройдя еще немного, я понял, что беспокоился зря. Инга захватила
с собой фонарь.

Она сидела на своей половине моста, свесив ноги в пустоту. Между
нами была пропасть метров пяти шириной, а на дне этой пропасти
еле слышно билась вода. Рядом с Ингой стоял древний жестяной
фонарь с толстой свечой внутри, и лежала смотанная веревка.

-- Это ты? -- она даже не удивилась. Подняла фонарь повыше,
рассматривая меня, потом стала разматывать веревку. Я сомневался
зря, это была Инга.

-- Держи!

Скользкая нейлоновая плеть хлестнула меня по ногам, исчезая в
проеме. Я поймал конец веревки со второго или третьего раза,
обвязал вокруг перил со своей стороны, а Инга со своей.

Подергав веревку несколько раз, и, видимо, удовлетворившись
результатом, Инга недоуменно спросила:

-- Дима, а чего ты еще ждешь? Или перебираться тоже предоставишь
мне?

Только теперь я сообразил, что мне придется сделать. Проползти
по веревке несколько метров -- это, конечно, не подвиг. Если
веревка натянута над тихой речушкой или мягкими поролоновыми
матами... А здесь было неспокойное ночное море и сто метров
высоты.

Я обхватил веревку. Взглянул на неподвижную фигурку Инги. И
пополз. Нет, страха я не чувствовал. Наверное, потому, что в
темноте невозможно в полной мере ощутить высоту и представить
последствия падения.

Когда я спрыгнул на чужую часть моста, мои пальцы никак не
хотели отпускать влажный нейлоновый шнур. Вцепившись в него, я
молча смотрел на Ингу.

-- Я так и думала, что ты легко перелезешь,-- сказала она.

После таких слов обратная дорога перестала меня волновать. Я
небрежно пожал плечами:

-- Ерунда... Упражнение для первоклассника. Ты не замерзла?

На Инге была темно-синяя штормовка, размера на два больше, чем
следует.

-- Нет.

Мы замолчали. Я отвел глаза от ингиного лица, подвинул ногой
фонарь, стоящий слишком близко от края моста. Как-то странно
начинался у нас разговор. Будь на месте Инги знакомый мне
мальчишка, мы бы сейчас хохотали и орали во все горло. Даже с
любой из своих одноклассниц я чувствовал бы себя свободнее. А с
Ингой, хоть мы и дружим с самого детства, у меня уже целый год
такая чертовщина.

-- Удивительно, что мы попали сюда вместе,-- начал я.

-- Удивительно, что мы вообще здесь,-- поправила Инга.

Я начал немного злиться. Она что, не может хотя бы завизжать от
радости, что мы встретились? Стоит и смотрит поверх головы,
словно ей нестерпимо скучно... Я взглянул на нее. И вдруг понял,
что Инга вовсе не спокойная или равнодушная. Она вся сжата,
сдавлена какой-то болью или страхом.

-- Инга... Что с тобой? -- растерянно спросил я.

Она наконец-то посмотрела мне в глаза.

-- Дим... Как у меня дома? Родители сильно... волнуются?

-- Не знаю, я давно у вас не был...

-- Целый месяц?

-- Какой еще месяц?

Я неожиданно подумал, что родители Инги непременно позвонили бы
моим, когда она исчезла. Да и у меня спросили бы, не знаю ли я,
где она может быть...

-- Какой еще месяц? -- переспросил я.-- Мы три дня назад по
телефону разговаривали. А у вас дома я был на той неделе, когда
мы в кино ходили.

-- На той неделе я в кино не ходила. Я на кухне дежурила, в
нашем замке.

-- А с кем же я тогда смотрел кино?

-- Не знаю.-- Инга фыркнула.-- Вспомни, тебе лучше знать.

Я уперся руками в перила. Вкрадчиво спросил:

-- Инга, ты давно на острове?

-- Месяц.

Меня это даже не удивило. Видимо, я начал догадываться.

-- Инга, неделю назад мы ходили в кино. Потом несколько раз
болтали по телефону и видели друг друга в школе. Я попал на
остров два дня назад.

Инга протянула руку, коснулась моих пальцев. Я вздрогнул.

-- Дим, ты правду говоришь, или так... чтобы я не волновалась.

-- Инга, нас никто с Земли не крал. С нас сняли копии.

-- Значит, мы двойники?

-- Ага.

Инга вдруг заулыбалась. Первый раз с тех пор, как мы
встретились. Весело и беззаботно, словно все неприятности
остались позади.

-- Нам от этого никакой пользы нет,-- хмуро сказал я.-- Пусть
даже наши двойники дома, но мы-то здесь!

Глаза у Инги сделались удивленными. Она негромко произнесла:

-- Как это: "пусть даже..." А родители? Тебе их не жалко?

Я почувствовал, что краснею. Конечно, если дома остались наши
двойники, то ни мама, ни папа не волнуются, они не знают, куда я
попал. Инга правильно обрадовалась... Но внутри у меня все
переворачивалось от мысли, что я -- это не я, а всего лишь
копия. Так обидно мне еще никогда не было. Хотя, по сути,
обижался я сам на себя.

А Инга на глазах становилась прежней. Улыбка ее стала задорной и
немного хитрой.

-- Димка, я так рада, что ты сюда попал...

-- Спасибо.

Мы засмеялись. Инга щелкнула по нейлоновому шнуру, натянутому
как струна. Сказала:

-- Теперь можно придумывать, как отсюда сбежать.

-- Как?

-- Ну, в принципе, есть всего два пути,-- разъяснила она.-- Или
завоевать все острова...

-- Не получится.

-- Или разыскать пришельцев и всыпать им.

Я закашлялся, сдерживая хохот.

-- Ин... Инга... Ты гений. Всыпать... Именно всыпать. Ты еще не
пробовала этим заняться?

-- Нет,-- очень спокойно ответила она.-- Я старалась не
рисковать. Я же не знала, что дома осталась другая Инга.

Она сказала это твердо, как бы все объясняя. И по этой твердости
я понял -- уж теперь-то она будет "стараться".

-- Инга, но если с нами что-то случится здесь, то... случится
по-настоящему. Мы другие люди, не те, которые остались дома. Ты
не боишься?

-- Чего? На островах нет никого старше семнадцати лет. Мы сможем
прожить года три-четыре, а потом...

Она замолчала. Тряхнула головой, сбрасывая с глаз челку.

-- Меня это не устраивает.

Секунду я с удивлением смотрел на нее. Она смелая девчонка, но
именно девчонка. И склонности к подобным авантюрам у нее никогда
не было. Нет, месяц, на острове не прошел для нее бесследно.

-- Инга, мы попробуем. Или завоюем... или всыпем.

-- Но тогда нам нужно действовать в полной тайне.


8. Секретный план.

Я удивился.

-- В полной тайне? От пришельцев, что-ли, таиться? Тогда не
стоит об этом договариваться здесь, на свежем воздухе. Надо было
мне пойти в ваш замок. Да и с остальными ребятами стоит
посоветоваться.

Инга иронически посмотрела на меня. Сказала:

-- У вас там сегодня один мальчишка дрался. Маленький такой, а
дрался здорово...

-- Это Малек. Я с ним в одной комнате живу.

Инга вздрогнула.

-- Он спал, когда ты ушел?

-- Да...

-- Точно?

-- Точно! -- мне передалась ее тревога.

-- Димка, ты сам подумай! Как он может драться? Сколько ему лет?

-- Одиннадцати мен... -- пробормотал я.-- Но он же давно на
острове, он научился фехтовать...

-- Да при чем тут фехтование! Ему десять с полтиной, он от пола
метр с кепкой, руки-ноги как спички! А ударишь его по мечу --
словно по железной трубе. Он даже с Раулем дрался, тот не смог у
него меч выбить! А Раулю было пятнадцать, он на Кубе штангой
занимался. Брал меня и еще троих девчонок на руки -- и подымал!
Рауль и сказал однажды, что тут нечисто. А на другой день его в
бою убили...

-- Кто?

-- Этот... Что двумя мечами машет.

-- Тимур?

-- Да. Смешливый, смуглый... И как вышло-то! Рауль опять начал
драться с Мальком, и тот вдруг упал. Рауль хотел ударить, да
заколебался... А ваши поперли всей толпой. Они видно все любят
этого... Малька. Ну и...

Игорек -- и что-то подлое? Это не укладывалось у меня в голове.
Но все сходилось.

-- Инга, а у вас такие есть?

-- Таких нет. Есть Генка. Он уже десять лет на острове.

-- А у нас Крис и Тимур по семь лет...

-- Вот. Это тоже очень странно. Здесь ведь и день прожить
трудно.

Я закрыл глаза. У меня внутри сейчас было пусто, как в космосе.
Попадись мне пришелец, я бы его без всяких мечей скинул с моста.

-- Инга, ты всегда ходишь дежурить на мосты?

-- В дозор? Нет, редко. Иногда наши мальчишки просят прийти меня
или Лорку. Чтобы мы их подбадривали своим присутствием.

Меня что-то кольнуло. Мы с Ингой дружили и ссорились, мирились и
снова находили повод для споров. Но никогда не оказывались
врагами. А в проклятом мире островов нас разделила граница куда
серьезнее, чем разведенный мост. На ее острове я могу стать лишь
рабом, пленником, который никогда не вернется на Землю. И для
Инги тридцать шестой остров никогда не окажется домом. Мы даже
не предлагаем друг другу перейти на свой остров. Понимаем, что
это невозможно. Инга будет и дальше ходить "в дозор" на двадцать
четвертом и кормить мальчишек, которые дерутся со мной и моими
друзьями.

-- Что же ваши мальчишки так чесанули днем? -- насмешливо
спросил я.-- Оставили тебя прикрывать свой отход?

-- Я сама осталась, чтобы с тобой поговорить.

Око Пришельца насмешливо глядело на нас с неба. Временами его
закрывали тучи, и, казалось, что звезды лукаво подмигивают.
Поболтайте, детишки, поболтайте в свое удовольствие...

-- Инга, а как ты попала на острова?

-- Как все.

Ей явно не хотелось вспоминать. Но я не унимался:

-- А именно? Вот меня подловили возле парка...

-- А меня в парке. Я гуляла с Лайной.

Лайна -- это ее собака. Большая, красивая и абсолютно безобидная
шотландская овчарка.

-- Так вы вместе попали сюда?

-- Нет... Какой-то идиот подошел в парке и говорит: "можно
сфотографировать собаку?" Я разрешила. Он походил вокруг, потом
попросил подержать собаку, чтобы не вертелась...

Я заметил, как задрожали у Инги губы. И прекрасно ее понял. Была
в наших похищениях до боли обидная отрепетированность.

-- Полная темнота -- и шлепнулась в воду.

-- В воду?

-- Да, у нас специальный бассейн вырыт, чтобы никто не разбился.
Ко мне подбегает Лорка... ну, тогда-то я ее не знала. А я стою и
думаю, что мне все снится...

-- Инга, давай решим, чем займемся в первую очередь,-- быстро
сказал я. Слишком уж изменился у нее голос. В книжках герои
всегда утешают плачущих девушек, ноя вовсе не был уверен, что
вспомню, какие слова при этом говорятся.

-- Давай...

-- Надо побольше разузнать про острова. Сколько лет они
существуют, кто и на каких островах живет. Нет ли другого
оружия, кроме мечей и арбалетов. Пробовали договориться между
собой или нет. Если пробовали -- что из этого получилось. Карту
хорошо бы нарисовать.

-- Ладно.

-- Есть ли такие острова, на которых никто не живет. Как
выглядят пришельцы, кто их видел. Есть ли здесь птицы, а если
есть, то откуда прилетают. Действует ли компас... впрочем, это я
сам проверю. Какие полезные вещи есть на островах... У нас один
мальчишка с плейером ходит, например.

-- Хорошо. У нас тоже есть магнитофон, но у него батарейки
сели... Дима, а почему так сильно натянулась веревка?

Я с удивлением взглянул на пересекающий проем моста шнур.

Он не просто натянулся, он топорщился расползающимися
нейлоновыми волосками и тихо звенел на ветру, как собирающаяся
лопнуть струна.

-- Инга, мы ротозеи,-- выдохнул я, дергая стянувшийся в тугой
комок узел.-- Мост все еще расходится и натягивает веревку. Надо
ее ослабить...

Узел не поддавался. Растянутый нейлон превратился в совершенно
однородную, неподвластную пальцам массу. Я вцепился в него и,
срывая ногти, потянул изо всех сил. Безрезультатно.

-- Я полез назад.

Веревка под пальцами казалась жесткой как стальной трос.

-- Димка, не надо!

Инга попыталась меня остановить, но было уже поздно. Я торопливо
полз, болтаясь под ненадежной, доживающей последние мгновения,
веревкой.

-- Дурак! Это не храбрость, а глупость! -- крикнула мне вслед
Инга, когда я уже оказался на своей половине моста.

-- Ничего, нейлон так легко не рвется,-- бодро ответил я.-- Что
ж мне, до утра ждать? Она, может, и вообще не порвется...

Веревка лопнула с тонким звенящим визгом. Короткий обрывок,
оставшийся на перилах с моей стороны, как резиновый, стегнул
меня по руке. Я ойкнул.

-- Больно? -- испуганно спросила Инга.

-- Нет... -- выдавил я, мотая рукой в воздухе.-- Не очень...

-- Жалко.

-- Не злись... Встретимся здесь же, послезавтра ночью, ладно?

Инга присела, начала отвязывать веревку со своей стороны.
Негромко сказала:

-- Веревку сам принесешь.

-- Есть!

-- И дежурь на других мостах. Вдруг я здесь опять... окажусь.

-- Так точно.

Повернувшись ко мне, она приготовилась было что-то сказать. Но
передумала. Состроила презрительную гримасу, подхватила фонарь,
остатки веревки, и пошла к своему замку.

Я пожал плечами. И чего она обиделась? Сама ведь заявила, что
нам придется рисковать.

Малек вроде бы спал, когда я вернулся. Едва опустившись на
кровать, я провалился в тяжелый, беспробудный сон. И тут же
почувствовал, как меня трясут за плечо.

-- Димка! Вставай!

В окно било солнце. От ночного холода не осталось и следа,
сброшенное мной во сне одеяло валялось на полу. Малек сидел на
краешке моей кровати.

-- Пошли завтракать...

Я сел и протер глаза. Посмотрел на Игорька. Он водил босой ногой
по полу, вычерчивая непонятные фигуры.

-- Что у тебя глаза красные?

-- Мыло в глаза попало, когда умывался. Нам такое едучее мыло
сегодня прислали...

-- А книжки так не присылают? Или нормальную одежду?

-- Нет.

-- Жалко.-- Я окончательно проснулся и встал с постели.--
Пойдем.

Завтрак был самый обычный. Словно в каком-нибудь
военно-спортивном лагере. Только вместо бутафорских автоматов
вооружены мы были деревянными мечами, а дырявые брезентовые
палатки заменяли мраморные стены Тронного зала. Да и черную икру
не дают на завтрак ни в одном лагере. Девчонки принесли икру
торжественно и важно, поставили среди стола здоровенную
хрустальную вазу, с горкой наполненную черными зернышками.

-- Глядите, что нам прислали!

Все оживились. Тимур пробурчал: "Уже месяц не было икры, жмоты
они, все-таки, пришельцы..." Я набрал полную ложку и мимоходом
подумал, что на этой планете пришельцы-то, как раз, мы. Сержан
ехидно спросил у пухлой светленькой Леры, чего она так сияет,
словно сама метала эту икру? Лера обиделась, и Крис легонько
съездил Сержану по затылку. Тот сразу извинился перед Леркой. Он
был не злой парень, но язык у него работал немного быстрее
головы, причем работал без устали, а авторитетом для Сержана
служил лишь Крис.


В то утро я первый раз присутствовал на "разводе". Так,
по-военному, называлось распределение постов -- кому какой мост
защищать сегодня. Крис сразу сказал, чтобы Костя оставался в
замке, помогал девчонкам: те хотели устроить уборку. Костя,
невысокий, худощавый мальчишка, поморщился, но спорить не стал.
Сержан, Малек, Януш и сам Крис решили идти на южный мост.
Видимо, Крис опасался нового нападения, вот и взял в свою
команду лучших бойцов. Самых лучших... Я невольно посмотрел на
Малька. Права Инга. Даже если бы Игорька с колыбели учили
драться на мечах, не мог он сладить с почти уже взрослыми
ребятами...

Я вместе с Игорем-длинным, просто Игорем и Ромкой попал на
восточный мост. Ну а Толик, Меломан, Илья и Тимур должны были
дежурить на западной мосту.

Крис прошелся мимо нас, осмотрел мечи. Мне дали в меру длинный,
с широким прямым клинком и круглым, целиком прикрывающим кисть
эфесом. Тимур сказал, что для начинающего -- это самое удобное
оружие. Трудно было поверить, что в бою забавная деревянная
игрушка станет настоящим оружием...

-- Вроде, все в порядке.-- Крис посмотрел на солнце.-- Ого, уже
высоко. Пошли, а то мосты сойдутся...

-- Пойдем,-- с непонятной иронией сказал Сержан.-- Правда, Малек
куда-то делся.

Лицо у Криса чуть дрогнуло.

-- Ну что за несерьезность... -- пробормотал он.

Прибежал Малек.

-- Я пить ходил,-- деловито объяснил он.

Крис кивнул.

-- Пойдем. Только... Тим, поменяйся местами с Димой. Зря я его
поставил на восточный мост, там опаснее, чем на западном, а
дерется он еще плохо.

Тимур не стал спорить. А мне было все равно. Главное -- не южный
мост, где может оказаться Инга. Не очень-то джентльменским, что
ни говори, оказался ее остров. На нашем девчонки в схватках не
участвовали ни в коем случае, хоть фехтовать и умели. Перед
завтраком я сам видел, как Тимур фехтовал с Ритой. Мечи у них
оставались деревянными -- бой был несерьезным, тренировочным...

Крис хлопнул переминающегося с ноги на ногу Малька по плечу.

-- Пойдем.


9. Беда.

Вспоминая вчерашнюю драку на мосту, я готовился к чему-то
подобному. Как бы не так! Мы неторопливо дошагали до середины
моста и остановились. Там уже сидели (кто на перилах, кто прямо
на мосту) трое мальчишек, причем один -- у меня даже глаза на
лоб полезли -- был негр. Этот негр на вполне приличном русском
языке нас окликнул:

-- Тридцать шестой! Вы долго спать, мы уже решили хотеть вас
будить!

Толик дружелюбно помахал ему рукой:

-- Нас будить не надо, Салиф. Мы всегда готовы.

-- А-а, пионеры всегда готовы... -- хохотнул негритенок.

Мы остановились метрах в десяти от этих мальчишек. Илья зевнул
и, посмотрев в небо, пробормотал: "Ну и жарит сегодня", после
чего растянулся на горячих мраморных плитах. Двое пацанов с
двенадцатого острова немедленно слезли с перил и последовали его
примеру. Только чернокожий Салиф продолжал стоять, облокотившись
на перила и постукивая по ним длинным кривым ножом. Толик,
заметив, как я смотрю на нож, крикнул:

-- Салиф, у нас новенький, дай ему свой ятаган посмотреть.
По-честному.

Я думал, что Толик смеется. Но Салиф пригнулся и пульнул нож по
гладкому мраморному настилу; тот остановился у самых моих ног,
едва не трахнув по пальцам. Я подобрал нож... и обомлел. Прямо в
моих руках он делался деревянным! Рукоятка из белой кости и
сверкающее стальное лезвие тускнели и словно бы расплывались. Я
провел деревянным "лезвием" по руке. И заработал занозу. Толик
захохотал, а я со злостью пустил ятаган обратно. Салиф ловко его
подхватил, когда нож уже готов был улететь вниз, и укоризненно
покачал головой. Мне стало неловко, и я спросил:

-- Салиф, откуда у тебя такой нож?

-- Это народное оружие моего племени,-- улыбаясь во весь рот
ответил он.

Я посмотрел на Толика:

-- Разве ятаган -- африканское оружие?

Салиф заржал так, что его, наверное, на островах было слышно.
Толик хмыкнул.

-- Африканское... Ты думаешь, он из Африки?

-- А...

-- Бэ. Перед тобой гражданин Соединенных Штатов Америки. Зовут
его, насколько я знаю, Джордж, а родом он из города Чи...

-- Толэк! Я буду с тобой воевать! -- немедленно отозвался
"африканец".-- Ты раскрыл моя военный тайна.

-- Ладно, Салиф. Не буду...

Толик посмотрел на меня и сказал теперь уже тише:

-- Ты привыкай, Димка, что здесь все от скуки лезут на стену...

-- Хорошо, когда на стену, плохо, когда на мост,-- вдруг
произнес Игорь-Меломан. Он стоял, полузакрыв глаза, из ушей у
него торчали проводки от плейера. Магнитофончик висел на груди,
и панелька солнечных батарей была подставлена к свету.
Оказывается, он еще ухитрялся слушать наш разговор.

-- Так вот,-- продолжал Толик,-- скука здесь жуткая, одни от нее
лезут на стену, другие на мост и кидаются в драку, третьи --
прикидываются юными воинами из племени людоедов. Салиф тебе
многого бы нарассказывал, не останови я его. А ятаган, это,
конечно, турецкое оружие. Их двенадцатый остров граничит с
четырнадцатым, там почти все из Турции. То ли они верят, что
завоюют все острова, то ли еще что, но Джо... Салифу с друзьями
приходится туго. На наш мост они ходят как в санаторий,
отдохнуть и позагорать. Мы не против. Так что этот мост --
местечко тихое.

-- А вчера ребята говорили...

-- Это Илюшка с Костей? Верь им больше.

-- Но-но,-- отозвался Илья.-- Вчера у нас был страшный бой...

Постепенно мною овладевала сонная ленца. Подул ветерок, но он
был жарким и не принес бодрости. Я немного позагорал, немного
побродил по мосту, поглядывая вниз. Голова от этого уже почти не
кружилась, наверное, я стал привыкать. Потом со сторожевой башни
нашего острова дважды сверкнуло.

-- Сейчас обед принесут,-- пояснил Илья.-- У нас там стоит
большое зеркало, вроде как световой телеграф получается.

Я кивнул, разглядывая его очки. Одна дужка у них была прикручена
проволочкой, оба стекла треснули.

-- Илья, твоим очкам сколько лет? -- не удержался я.

-- А это не мои. Я свои разбил через месяц, как сюда попал. А
это трофей, их для меня Крис добыл год назад. Правда, тут стекла
не те, слабоватые, но все равно лучше с ними...

Как Крис добыл очки, я спрашивать не стал. И так понятно, что по
доброй воле никто бы их не отдал.

-- Очкарикам здесь сложно,-- сказал Игорь.-- Как очки разобьют,
так и хана... А еще больным плохо приходится, разным сердечникам
да диабетикам. Лекарств-то нет. На тридцатом острове попался
один такой, через неделю умер. И не в бою, а так...

-- Ты бы без своего магнитофона помер,-- отпарировал Илья.-- Вот
подожди, сломается что-нибудь, или кассеты протрешь до дырок, и
конец. Ляжешь на кровать и через неделю помрешь.

-- Дай послушать,-- попросил я Игоря. Тот охотно протянул
пластмассовую коробочку.

-- На. А то у меня всего три кассеты, никто их уже слушать не
хочет.

Я надел наушники. И услышал хриплый мужской голос, который пел,
словно выстреливал короткими, неровными фраЗами:

-- В мутном зеркала овале 
Я ловлю свое движенье, 
В рамке треснутой поймали 
Нас с тобою отраженья...

-- Это "Спираль времени"?

Он молча кивнул. Лицо у него стало довольным. А в наушниках все
билась мелодия -- жесткая, сильная, я даже напрягся, словно
перед дракой или прыжком в холодную воду...

-- И не вырваться, не скрыться, 
Мир прилип к холодной грани, 
И смеются наши лица 
На заплаканном экране. 
И за тенью зазеркальной 
Повторяем мы движенья, 
Выпал случай уникальный: 
Нас поймали отраженья...

Кассета докрутилась до конца, я хотел было перевернуть ее, но
тут увидел идущую по мосту Таню. Она тащила здоровенную кастрюлю
-- обед. Я посмотрел на наших "врагов" -- к ним тоже шел
мальчишка с тяжелой по виду сумкой.

Мы неторопливо пообедали. Поделились с двенадцатым островом
хлебом, а они угостили нас яблоками. Таня еще покрутилась среди
нас, ей явно хотелось остаться подольше, но Толик без всякой
жалости прогнал ее обратно, сказав:

-- Мала еще. И не положено девчонкам на мостах дежурить.

-- На втором острове положено! -- обиженно протянула Таня.

-- Девчоночьи сказки,-- отмахнулся от нее Толик. И разъяснил
мне, что про второй остров, который очень далеко отсюда, ходят
слухи, будто бы там у власти одни девчонки, а мальчишек они
выгоняют с острова или даже убивают.

Таня ушла. Мы опять принялись бездельничать. Солнце медленно
сползало к воде, а ветер делался все сильнее. Я поежился,
во-первых, потому, что стало холоднее, во-вторых, мост начал
тихонько раскачиваться, и от этого делалось жутко.

-- Как на качелях,-- сказал Илья. Его это забавляло.-- Вот во
время шторма на мосту интересно. Иногда волны до самой середины
дохлестывают.

-- Здесь же сто метров высоты!

-- Увидишь.

И в этот момент на башне замка сверкнуло, в глаза ударил
солнечный зайчик.

-- Черт... -- Толик вскочил, вглядываясь в башню. Прошло с
полминуты, прежде чем сверкнуло снова.

Илья поморщился. Меломан снял наушники плейера. Ребята с
двенадцатого острова насторожились.

-- Салиф! -- Толик положил меч на мост и пошел вперед. Негр,
чуть поколебавшись, оставил свой нож и шагнул ему навстречу.
Несколько минут они негромко разговаривали, затем Салиф
повернулся к своим и громко, чтобы все слышали, сказал:

-- Ребята, идите к замку. Проверьте, как дела на северном мосту.
Я один подежурю.

Те, ни слова не говоря, пошли к своему острову. А Толик быстро
пожал Салифу-Джорджу руку и пошел к нам. Лицо у него было
непривычно встревоженным.

-- Игорь, подежуришь один?

Игорь молча кивнул. Тогда Толик коротко бросил нам с Ильей:

-- Ноги в руки -- и вперед.

Я не стал ничего спрашивать. Видимо, один сигнал означал срочный
сбор на острове...

Пока мы неслись к замку, я подумал, что по мостам либо плетутся
еле-еле, либо бегут сломя голову. Середины не существовало. И мы
бежали из всех сил, а солнце уже опускалось в море, и небо
багровело, словно наливалось кровью.

Первыми к острову прибежали ребята, дежурившие на западном
мосту. Когда подоспели мы, то увидели тесно сбившийся возле
восточного моста кружок. Там были девчонки, Тимур, Сержан,
Януш... и все. Они не дрались, не разговаривали. Они стояли и
смотрели на что-то, лежащее между ними. У меня вдруг стали
подкашиваться ноги. Наверное, я слишком быстро бежал...

Вслед за Толиком, который неожиданно грубо растолкал ребят, я
втиснулся в кружок.

На мраморной террасе, которая стала багровой, как заходящее
солнце, лежали Ромка и Игорь. Тот, который просто Игорь... У
Ромки была рана в груди -- узенькая полоска с запекшейся кровью.
А у Игоря что-то с головой, что-то такое страшное, что я не смог
посмотреть внимательнее. Меня начало подташнивать.

Сержан вдруг схватил Тимура за плечи:

-- Где Остап?

Я не сразу понял, что он про Игоря-длинного, его фамилия была
Остапенко.

-- Он прыгнул с моста. Его ранили... -- Тимур попытался
освободиться из рук Сержана, это у него не вышло. Он добавил: --
Смертельно ранили.

-- Где Костя? -- никак не реагируя на его слова, спросил Сержан.

-- Он в замке,-- ответила Рита.-- Наверное, тоже... У него
стрела в груди сидит, мы вытаскивать побоялись...

Сержан закричал изменившимся голосом:

-- А ты почему живой, Тимур? Они дошли до замка, а ты драпал?

-- Оставь его! -- Рита оттолкнула Сержана.-- Тим все делал
правильно. Остынь.

Илья негромко произнес:

-- Чего ругаться-то, теперь всем крышка...


10. Безумный Капитан.

Мы похоронили ребят в дальнем конце острова, за лесом. Крис и
Малек, они пришли, как только село солнце, помогли Сержану и
Янушу рыть песок. Неглубоко, потому что под песком был камень. Я
стоял в стороне и с ужасом думал, что на их месте мог оказаться
и я. Ведь на этот мост вначале выпало идти именно мне... Я почти
не знал погибших ребят: ни Ромку, ни обоих Игорей, просто не
успел еще с ними подружиться. Но мы бы подружились, я это
чувствовал. Игорь-длинный был моим ровесником, Ромка с Игорем
хоть и помладше, но они были веселыми ребятами и еще утром над
всеми подтрунивали. Только мне это было непонятно, я никого из
них не знал...

Я не хочу врать, что мне было очень горько. Если бы убили Криса,
или Толика, или Игорька, вот тогда я заплакал бы, и не от
страха, а от жалости. А сейчас у меня было такое состояние,
словно при мне на улице кого-то сбила машина. И жалко, и
суетишься, пытаясь помочь, хотя знаешь, что через день-другой в
памяти не останется боли. Я злился на себя за такие мысли и все
пытался почувствовать настоящее горе. Но ничего не получалось.
Во мне были только страх, сострадание к молчаливому, стоящему
рядом Тимуру, эта самая ненастоящая жалость, да еще стыд перед
Ромкой и Игорем, что я не могу вот так разреветься, как Толик.
Потом мы еще немного постояли, не решаясь уходить, словно
бросить ребят одних было бы предательством. Януш тихо шептал, и
я решил, что он молится. В Польше многие верят в Бога.

...Уже в замке Тимур рассказал, как все было. Они сразу с самого
утра почувствовали неладное. Обычно тридцатый остров выставлял
на мост троих-четверых, а сегодня пришли семеро. Но до самого
вечера "тридцатка" в драку не лезла. Наверное, выжидали, пока
ребята расслабятся. И дождались. Оставался какой-то час
дежурства, когда один из мальчишек с тридцатого острова стал
уходить обратно, к своему замку. Это был обман. Он отошел шагов
на пять, за ним перестали следить, а он вдруг резко повернулся и
выстрелил из арбалета. Стрела попала в плечо Игорю-длинному, но
тот все-таки выстрелил в ответ, и удачно: враг упал, или убитый,
или тяжело раненный. Но у "тридцатки" был еще один арбалетчик,
он выстрелил в Игоря и попал ему в голову. Игорь упал, он сразу
потерял сознание. Его ударили по лицу еще раз, мечом, но тут
Ромка бросился вперед и заколол одного из нападавших. Другие
стали отступать, и Ромка бросился следом, не сообразив, что
будет один против пятерых. Его ударили в грудь, подоспел Тимур и
оттащил Ромку назад. Положение было жутким. Один Игорь был ранен
в руку, другой без сознания, а у Ромки кровь даже не текла, а
хлестала из раны. Наверное, удар пришелся по какому-то сосуду, и
Ромка, хоть и оставался в сознании, но слабел с каждой секундой.
Тогда Игорь-длинный взял меч в левую руку и велел Тимуру уводить
раненных. Игоря приходилось нести на спине, Ромка вначале шел
сам. Потом он вконец ослабел, и Тимур стал волочить обоих,
хорошо еще, дорога шла под уклон. Оглядываясь, он видел, как
Игорь-длинный дерется левой рукой. Его почти сразу прижали к
ограде моста, и тогда он отбросил меч, схватил одного из
нападавших и вместе с ним перекинулся через перила. А Тимур был
уже у самого замка, когда увидел, что для Ромки игра кончилась
навсегда. Навстречу ему выбежал Костя, помог дотащить ребят.
Девчонки пытались перевязать Игоря, но тот вдруг начал
задыхаться, и они ничего не смогли сделать...

Тимур с Костей сумели оттеснить врагов назад. Тех было четверо,
но они увидели, что по другому мосту бегут еще мальчишки, и
бросились отступать. Лишь один раз выстрелили, почти не целясь.
И Костя упал...


За окнами темнело, из щелей начал сочиться холод, даже от стен
потянуло прохладой. И все сильнее и сильнее били о берег волны.
В коридорах стало темно и неуютно. Я прошелся по ним. Попытался
заглянуть в Костину комнату, но Рита меня выгнала. Я только
услышал, как он дышит -- и понял, что вряд ли мы ему чем-то
поможем.

Постепенно все стали собираться в Тронном зале. Там, по крайней
мере, горел камин, и, хотя на весь огромный зал тепла от него не
хватало, зато было светло и как-то уютнее. На каждой стене
горело по факелу, и от нас тянулись по полу длинные нескладные
тени. Я подумал, что нашим теням на полу зябко и неуютно, потому
что пол в замке всегда холодный. Впрочем, и нам сейчас было не
лучше...

Я подошел к одному из окон. Море ревело почти у самой террасы.
Она вся была залита водой с тающими хлопьями пены. По небу
сплошной пеленой неслись облака: редко-редко проглядывала
какая-нибудь звездочка и тут же исчезала. Я порадовался, что
сегодня не надо идти на встречу с Ингой.

Ветер рванул особенно яростно, где-то вверху зазвенело бьющееся
стекло. Толик зло выругался, зачем-то пнул ногой стену. Стене,
конечно, не сделалось ничего, а Толик, хромая, отошел к дивану.
Меломан вздохнул и встал у окна рядом со мной.

-- Давайте решить, что будем делать,-- сказал Крис. Он сидел у
камина на своем "командирском" стуле. На коленях у него лежал
меч.

-- Что делать-то? -- спросил Сержан.-- Тима поутешаем. Вон он
как, бедненький, горюет. Или поблагодарим Толика. Он на той
неделе дежурил на восточном мосту, врагам спуску не давал. Вот и
раззадорил "тридцатку"...

-- Замолчи!

Толик метнулся к Сержану, вырывая из-за пояса меч. Я с ужасом
увидел, что деревянное лезвие начинает серебриться, делается
стальным.

Сержан отпрыгнул к стене, тоже потянулся к оружию. Но тут между
ними оказался Тимур. Секунда -- и Толик с Сержаном оказались на
полу, скорчившиеся от боли, сразу ставшие одинаково маленькими и
беспомощными. А Тимур стоял в каратэистской стойке: одна рука у
пояса, другая у лица,-- словно ожидал продолжения.

-- Так, бунт подавлен. Спасибо, Тимур,-- спокойно произнес
Крис.-- Еще раз повторяю, для Сержана: никто из нас в
случившемся не виноват. Я тоже убивал врагов, и тоже отступал...
Ладно. Завтра пойдешь на восточный мост, там и проявишь эмоции.

Сержан с Толиком медленно сели в разных углах зала. Тимур
устроился между ними, прямо на полу, словно не чувствуя холода.
Я заметил, как он переглянулся с Крисом, и внезапно понял:
именно они решают судьбу острова.

-- Ребята, мы потеряли сегодня четырех бойцов.

-- Троих! Костя живой, нечего его отпевать,-- вскинулся Толик.

-- Он уже не боец. Мы потеряли трех друзей и четырех бойцов.
Теперь нам придется очень туго. Еще одна такая драка -- и будем
запираться в замке.

-- Ну уж нет,-- твердо сказа Тимур.-- Ни за что.

Все зашумели. Запереться в замке, позволив врагам занять мосты и
острова, считалось страшным позором. Даже Меломан скинул
наушники и включился в спор. Речь шла о том, как повыгоднее
расставить наши скудные силы. Я в разговор не вмешивался, стоял
и слушал.

-- Самое тяжелое место -- восточный мост,-- подвел итог Крис.
Завтра они могут повторить атаку, а если даже и не повторят...
Мы никогда не прощали обид. Туда пойду я, Тимур и Толик.

-- Мало,-- резко сказал Меломан.

-- Знаю. Но ничего не поделаешь. Ты с Игорьком и Янушем
охраняешь южный мост...

-- Хорошо. Малек не подведет.

-- Мальков у нас больше нет, все взрослые. Понял, Игорек?

Игорек кивнул. За весь вечер он не сказал еще ни слова.

-- Ну а западный мост возьмут Димка с Сержаном.

Меня отправляли на самый безопасный мост.

-- А я? -- с обидой сказал Илья.-- Меня забыли?

-- Ты будешь дежурить на острове,-- доверительно ответил Крис.--
И придешь на помощь тем, кому придется совсем плохо.

Он действительно был прирожденным командиром. Оставленный в
спокойном месте Илья так и не понял, что его оберегают. Я
медленно обвел всех взглядом. И словно увидел нас со стороны.
Огромный мраморный зал. Высокие окна, залитые брызгами воды,
задернутые темнотой. Мерцающие факелы по стенам. Потрескивающий
камин, над ним -- алый щит, герб острова. У стены -- кожаный,
явно современный, немного помятый диван. Я вдруг понял, как он
здесь взялся -- кого-то "сфотографировали" на диване. А по всему
залу в самых разных позах: сидя на стульях, на полу, на спинке
дивана, стоя, лежа на составленных стульях (Меломан) -- девять
полуголых мальчишек, загорелых и увешанных деревянным оружием.
Рядом и совсем взрослые парни, как Крис, и такие малыши, как
Игорек. И все о чем-то беседуют, что-то обсуждают...

Я услышал, как скрипнула дверь, и сразу наступила тишина. Рита
замерла на пороге, словно не решаясь войти. Потом тихо сказала:

-- Ребята, Костя умер.

Никто не вскрикнул и ничего не сказал. "Они же ждали этого, весь
вечер ждали!" -- понял я. И во мне что-то не выдержало. Я
бросился к двери, оттолкнул Риту, побежал по коридорам. Вправо,
вниз по лестнице, к двери, выходящей на остров. Закрыта. Вверх,
в какой-то узкий проход, по кривым коридорчикам, где двоим не
разойтись, по какой-то винтовой лестнице, вверх, вверх, вверх.
Плотно закрытая дверь. Я распахнул ее, и ветер, наполненный
дождем, набросился на меня. Вокруг была темнота: море, остров, и
вся громада замка далеко внизу. Я стоял на площадке дозорной
башни. Один в ревущей темноте, под ударами ветра, пытающегося
столкнуть меня вниз. Один на все сорок островов, на всю эту
чужую планету, на всю Вселенную. У меня не было больше ни
врагов, ни друзей... Разве что Инга... Но я уже не знал, есть
она на самом деле, или я ее просто придумал. И мне не хотелось
ни думать об этом, ни горевать, что два дня назад я попался на
удочку поддельного фотографа. Я уже не чувствовал обжигающего
холода и дождь казался теплым, как вода из-под душа. Я шагнул
вперед, навстречу ветру, наткнулся на какие-то перильца и стал
через них перелезать...

Надо мной громыхнуло так, словно разорвалось небо. Белая молния
зазмеилась над замком. Перекинув одну ногу через перила, я едва
не сиганул с двадцатиметровой высоты в море между восточным и
южным мостами.

Молния погасла. Я оцепенел, даже не смог сообразить, в какую
сторону мне слезать обратно.

Чьи-то руки схватили меня за плечи, стащили на площадку. Под
самым ухом я услышал голос Толика:

-- Димка, не надо этого, успокойся...

Он крепко держал меня в темноте, наверное, боялся, что я буду
вырываться. Мне стало смешно. Он думал, что я... А может, он и
правильно думал?

-- Толик, отпусти...

-- Не отпущу, кто тебя знает, может ты собрался к Безумному
Капитану.

-- Ни к кому я не собрался.

-- А чего убежал?

Во мне прорвало невидимую плотину, и я почти закричал:

-- Толик, я не могу с ними, они там все не люди, а роботы, им
никого не жалко, ты один нормальный, да и то...

-- Димка, зря ты так. Мы нормальные, а я не лучше и не хуже
других. Просто надо держаться, хотя бы на виду друг у друга.
Если раскиснешь, то долго не протянешь.-- Он говорил спокойно,
уговаривая, и мне действительно делалось легче.-- Раз уж нам не
повезло, и мы попали сюда, то надо держаться. Надо быть
человеком. У нас не всегда так плохо, как сегодня. Иногда
месяцами никого не убивают. Иногда попадают такие интересные
новички... У нас жил один парнишка, скрипач, целый год. Знаешь,
как играл...

То, что он говорил, было неправильно, вывернуто наизнанку. Это
было хорошо лишь по чудовищным меркам Островов. Ну что хорошего,
что какой-то скрипач жил и, наверное, погиб здесь. Но что-то во
мне уже смирилось с происходящим. И я успокаивался, все сильнее
и сильнее прижимаясь к Толику, словно он был старше и мог от
чего-то меня защитить.

-- Толик, а про какого Безумного Капитана ты говорил? -- спросил
я. Не хотелось уходить вниз, в тепло и свет замка. Мне нужно
было еще несколько минут, чтобы прийти в себя окончательно.

-- Правда, ты ведь не знаешь про него... -- сказал задумчиво
Толик.-- Еще не замерз?

-- Нет.

-- Тогда подождем следующей молнии. А ты смотри вперед и слушай,
я буду рассказывать.

Он заговорил, и у него даже голос изменился.

-- Безумный Капитан -- это такой же мальчишка, как мы. То есть,
был таким же. Он попал на один из островов и прожил там много
лет, стал совсем уже взрослым парнем. Он хорошо дрался и,
говорят, даже мог завоевать все острова. Только он этого не
хотел, он хотел помочь всем. И тогда он вместе с ребятами со
своего острова построил настоящий корабль. Клипер, маленький и
быстрый, на котором могли уместиться мальчишки с нескольких
островов. На этом клипере он со своими ребятами уплыл с острова.
Они долго плыли по океану и нашли настоящую землю, где нет
пришельцев и можно жить, не воюя. Только они не остались там.
Они поплыли обратно, чтобы перевезти туда всех ребят, со всех
островов... Но эти... пришельцы... сделали так, что его клипер
не смог приблизиться ни к одному острову. Они хотели, чтобы он
уплыл один. А мальчишка поклялся, что все равно прорвется к
островам, даже если ему придется вечно плавать в океане. И вот
уже сто лет они носятся по волнам, не взрослеют, не умирают, но
и помочь никому не могут. Лишь в самый сильный шторм клипер
подходит почти к самым островам. Но пристать к ним так и не
может. Иногда их можно увидеть... Когда шторм... сильный...

Он замолчал. А притихший на мгновение ветер взвыл еще сильнее и
принялся за нас с новой силой. Толик почти закричал мне в ухо:

-- Говорят, если упадешь в воду в сильный шторм, то тебя
подберет шлюпка Безумного Капитана. И будешь плавать... на его
корабле. Если бы знать, что это правда...

Я хотел сказать ему, что это не правда, а красивая сказка,
переделанная легенда о Летучем Голландце. Но не успел. Потому
что над головой опять полыхнула белая ветвистая молния, и в ее
мертвом свете я увидел нереальный, невозможный, но до жути
похожий на правду клипер Безумного Капитана. Тонкий силуэт со
вздутыми парусами, почти лежащий на вздыбленных волнах где-то
между нами и тридцатым островом.

Молния погасла. Стало еще темнее, чем раньше. "Галлюцинация,--
подумал я.-- Как у психа. Тут точно свихнешься".

-- Повезло,-- глухо сказал Толик.-- Я его еще никогда так близко
не видел.


11. "Наблюдатель-36 докладывает..."

Я не спал. Другой бы, наверное, уснул, ведь чего только за день
не случилось. И правильно бы сделал. А я не смог, у меня такая
натура, что перед сном надо во всем разобраться, все разложить
по полочкам. А это не получалось. Что-то не сходилось, и я не
мог понять, что. Ребята... Игорь, Костя... Нет. Ссора Сержана с
Толиком? Нет. Безумный Капитан? Тоже нет. Завтрашний день?
Нет... Что же кололо в груди? Наверное, все-таки ребята. Но
даже не то, что они погибли в бою... На их месте должен был быть
я, вот что. Крис отправил меня на другой мост в самый последний
момент. Словно знал! Неожиданно я подумал еще и том, что враги
охотились в основном за ребятами моего возраста. В Тимура ведь
они даже не стреляли, хотя логичнее было бы первым делом вывести
из строя именно его, более старшего и опытного. Конечно, это
было полной ерундой, кому и зачем за мной охотиться? Но стало
жутковато.

-- Димка,-- услышал я тихий шепот Игорька.-- Димка, ты спишь?

Отвечать не хотелось. Я промолчал, притворяясь спящим. Нам давно
было пора отдыхать.

Игорек поднялся и подошел ко мне. Опять прошептал:

-- Димка...

Будит он меня, что ли? Тогда почему шепотом? Я лежал неподвижно,
притворяясь спящим, даже не решив еще, зачем мне это.

-- Димка...

Игорек тихо вышел из комнаты. Выждав секунду, я выскользнул
из-под одеяла. Проклятый холод обрушился на меня, словно я
прыгнул в холодную воду. Съежившись, я шмыгнул к дверям, вышел в
коридор. Было тихо, едва уловимые шаги терялись в ровном гуле
ветра. Шторм хоть и притих, но не до конца. Меня вел за Игорьком
не слух, и уж конечно, не зрение, а какое-то шестое чувство.

До конца коридора. Вниз по винтовой лестнице. К выходу. Куда он
собрался ночью в такую холодину? Но Игорек не стал отпирать
наглухо закрытую главную дверь замка. Рядом с ней была в стене
еще какая-то дверца, я заметил ее еще вчера, но забыл спросить,
куда она ведет. Сейчас я слышал приглушенный стук сдвигаемого
засова. Потом дверца открылась с таким скрипом, что можно было
перебудить весь замок. Игорек затих. Но никто не собирался
просыпаться, лишь я стоял шагах в десяти у него за спиной и
что-то во мне повторяло: "Опасно, опасно, опасно..." Игорек
завозился, раздалось шипение, и в руках у него замерцал блеклый
огонек: крошечная лампа-коптилка. Я вжался в стену, но огонек
светил так слабо, что вряд ли мог меня выдать. Игорек постоял
секунду и пошел куда-то вперед и вниз. Я двинулся следом. Там
оказалась длинная лестница, в конце ее еще одна дверь, тоже на
засове. За ней был подвал.

Игорек шел по огромному полупустому залу уверенно, явно не в
первый раз. Я крался следом, то замечая смутно белеющий в
темноте здоровенный дощатый ящик, то задевая за что-то гладкое и
круглое, похожее на боковину вделанной в стену бочки. Тут была и
полуразвалившаяся мебель, и перевернутая лодка, через которую
пришлось перелезать, и просто разные доски. Ничего необычного,
подвал, как подвал, только что здесь делать ночью?

Потихоньку мы добрались до противоположной стены подвала. Игорек
поставил свою коптилку -- при этом она едва не погасла -- и
подошел к стене. Стена в этом месте была сложена из булыжников,
но метрах в полутора от пола в ней виднелась маленькая, размером
с книжку, мраморная плита. Она была черная, абсолютно ровная, и
отсвечивала подобно зеркалу. Игорек медленно прижал к ней ладони
и замер.

Я затаил дыхание.

Пламя коптилки замерло в неподвижном воздухе.

Ничего не происходило. Абсолютно ничего. У меня стали мерзнуть
ноги. И вдруг я понял. Ну и дурак же я! Это что-то вроде
памятника, мемориальной доски. Наверное тут кто-то похоронен,
какой-нибудь герой, завоевавший в свое время соседний остров...
Игорек ему молился, или просил удачи... или еще чего-нибудь.
Представляю, до чего я сам докачусь через пару лет...

Я повернулся, чтобы уйти. И услышал тихий щелчок. А вслед за ним
-- голос Игорька.

-- Наблюдатель номер тридцать шесть докладывает...

Я остолбенел. Это уже была не игра.

-- Сегодня в результате стычки на восточном мосту выбыли из
Игры: Игорь Остапенко...

Пауза. Он словно беседовал с кем-то, хоть я и не слышал другого
голоса.

-- Да. Игорь-длинный... Игорь Остапенко, Игорь, Костя, Ромка.

Пауза.

-- Да. Костя уже в замке. От раны. Мазь ее не затянула.

Я вслушивался изо всех сил. Но кроме его голоса не было ни
звука.

-- Нет. Нет. Да. Немного.

Он говорил коротко, отрывисто. И вдруг его голос дрогнул:

-- Нет, он ничего не подумал. Он сейчас спит и никуда не ходил.

Игорек говорил про меня!

-- Нет, нет, вы же видели, это ведь было снаружи... Крис
перерешил в последний момент, я уже не мог сказать. Это
случайно...

Долгая-долгая пауза.

-- Да, я думаю, он никуда не будет ходить. Наверное, я ошибся...
-- его голос упал.-- Они ничего не замышляют. Может, они были
знакомы раньше? Нет, я не разглядел лица. Я боялся, что меня
заметят...

Он почти плакал. Сейчас он отчаянно трусил, я чувствовал это.

-- Нет!

Игорек вскрикнул. Я услышал сухой треск и увидел синеватый
электрический всплох. Игорек дернулся, словно пытался оторвать
руки от стены и не мог... Я стиснул зубы, чтобы не закричать и
не рвануться к нему. Для чего бы не притащили нас на этот остров
пришельцы, все равно им нужно было следить за нами. Им нужен был
шпион. А плохих шпионов наказывают...

Игорек вдруг обвис, руки его словно намертво прилипли к стене.
Но вот он медленно выпрямился. Тихо, сдавленно произнес:

-- Понял... Десять дней наблюдения. И за Крисом... За Крисом
постоянно, понял...

Бесшумно, стараясь идти на цыпочках, я направился к выходу.
Далекий огонек больше не освещал дороги. Но я выбрался и даже не
нашумел. Наверное, мне повезло...

Когда я бежал по лестнице, я еще собирался что-то немедленно
сделать. Разбудить Криса или Толика: "Игорек -- предатель, он
шпионит за нами..." Ведь в замке "пришельцы" на нами наблюдать
не могли, это я из разговора понял точно. Но будить я никого не
стал. Сообразил, что будет дальше...

Забравшись в свою комнату, я постарался вспомнить все книжки про
шпионов, которые только читал. Про разведчика Этьена, про
"осиное гнездо", еще вспомнил "Шпиона, пришедшего с холода" и
перепечатанные на машинке детектив про советского разведчика по
кличке Крот. Шпионы в этих книжках были разные, но я помнил, что
арестовывать их нигде не торопились. Старались обмануть,
передать через них неправду...

За стеной замка тихо шелестел ветер -- последнее дыхание
улетевшей бури. Метрах в пяти от меня, в соседней комнате, спали
друзья. А в пустовавшую рядом постель вот-вот должен был
вернуться враг. Шпион, из-за которого сегодня... нет, вчера,
погибли ребята. Смогу ли я ни единым взглядом не выдать того,
что знаю? Убедить себя на время, что это было сном... "У вас
сегодня один мальчишка дрался..." -- говорила Инга. Извини
меня, Инга, но сегодня ночью я не прийду на встречу. Десять дней
наблюдения. Десять дней я буду сидеть тихо как мышь. Я обязан
перехитрить врагов, иначе нам никогда не вернуться домой...



 * Часть вторая. ОБЪЕДИНЕНИЕ * 

1. Побег.

Я стоял на террасе у входа на восточный мост. Солнце уже
поднялось в зенит, и плечи щипало. За неделю, проведенную на
острове, я успел загореть, облезть, и сейчас загорал снова.

Море выглядело непривычно спокойным. Всю прошедшую неделю
непрерывно штормило, не слишком сильно, но нужно и тоскливо. То
набегали тощие серенькие облака, то вновь палило солнце, но
ветер не прекращался ни на минуту. К вечеру с точностью
хронометра начинался дождь, а ветер усиливался до шквала.
Впрочем, к утру все прекращалось.

Но сегодня у ветра наступил выходной. Флаг острова неподвижным
бело-красным лоскутом свисал с древка на сторожевой башне.
Розовая громада замка словно подтаяла, утрачивая грозные
угловатые очертания. Кольцо стен, опоясывающее замок, походило
на исполинскую мраморную корону, упавшую в незапамятные времена
сверху. Между стенами замка и "короной" лениво ходила Таня,
взбалтывая что-то в стеклянной банке. Наверное, крем, девчонки
обещали испечь к обеду торт...

Я взглянул на сторожевую башню. Там было тихо. Дежурь на башне
кто-нибудь из малышей, непременно пошел бы проверить, не
задремал ли дозорный. Но дежурила Рита, а за нее беспокоиться не
стоило. Вздохнув, я прошелся по террасе к северному мосту, потом
к западному. Розовые каменные дуги казались абсолютно
одинаковыми. Но на самом деле северный мост чуть уже западного,
а на восточном более низкие перила. Это вымерили от скуки много
лет назад, а потом вырубили стены на стенах замка. Каждый искал
себе занятие на островах, хотя одно развлечение было на всех
общим...

Дежурить на мосты я не ходил уже три дня. Так решил Крис, решил
не объясняя причин, и я не стал спорить. Во-первых, боялся
попасть на южный мост, а, во-вторых, серьезных стычек все равно
не было. Даже с тридцаткой... Когда на следующий день после
гибели ребят Тимур, Толик и Крис отправились на восточный мост,
их встретила целая армия -- семеро самых сильных и взрослых
ребят тридцатого острова. Толик потом признался мне, что
по-настоящему испугался. Но враги в бой не полезли. Они просто
отдежурили до заката солнца, не пытаясь начать драки. Так
продолжалось три дня. А потом тридцатка стала выходить на
дежурства по-нормальному: двое, трое, четверо ребят. Вот только
ни один из тех, кто дрался с тридцать шестым в тот проклятый
день, на мосту больше не появлялся. Видимо их, опасаясь мести,
направляли на другие мосты. Но Тимур все равно упорно ходил на
восточный мост. Он ждал.

Прищурившись, я быстро взглянул на солнце. Раньше думал, что
определять время по солнцу совсем несложно, этому даже не надо
учиться. Посмотрел -- и сразу понятно, сколько времени.
Оказалось, что с непривычки можно ошибиться часа на два. Вот те
ребята, кто жил на острове давно, умели определять время по
солнцу. Часы на острове были только у Криса и Риты, поневоле
приходилось выкручиваться. Толик тоже попал на остров с часами,
но уронил их в воду, и они перестали идти. А у электронных часов
Кости еще месяц назад кончились батарейки. Их сейчас носил Тимур
-- просто как браслет...

Похоже, что было около одиннадцати. До обеда далеко... Я
прищелкнул языком. Мне хотелось чего-нибудь пожевать -- не
поесть, а так... Словно дома, где можно взять горсть конфет из
кулька или набить карманы печеньем, выходя на улицу. Я задумчиво
посмотрел на сторожевую башню. Рита там. В кухне одна Лера. А у
нее выпросить можно все что угодно. Я неторопливо двинулся к
одной из выходящих на террасу дверей. И в эту секунду за спиной
сверкнуло, от стен замка полыхнул розовый отсвет.

Обернувшись, я уже догадывался, что это за свет. Ни один из
последних вечеров в замке не проходил без разговоров об этом.

Метрах в двадцати от стен замка, на берегу озера, там, где
высилась аккуратная горка белого песка, что-то происходило.
Невысоко над песком, от силы метрах в трех, ворочалось в
воздухе, разгоралось то слабее, то ярче, фиолетовое сияние.
Больше всего оно походило на облачко или клочок тумана,
подсвеченный изнутри яркой лампой. Но одновременно облачко
казалось упругим и твердым. Может быть потому, что в глубине его
явственно угадывалось что-то тяжелое, похожее на маленькую
человеческую фигурку...

Я с радостным воплем скатился по лестнице вниз. Налетел на Таню,
которая сразу все сообразила и бросилась за мной. Мы выскочили
из ворот замка и остановились.

Фиолетовое сияние уже гасло. В воздухе же остался висеть
неподвижный, словно залитый в прозрачную стеклянную глыбу,
мальчишка лет двенадцати: в ярко-оранжевой майке, светлых
бежевых брюках, с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Но
поразило меня не это -- подобной картины я и ожидал. Самым
удивительным оказалась поза мальчишки, его развевающиеся на
несуществующем ветру волосы, взлетевшая вверх сумка, вздувшаяся
на спине пузырем майка. Выглядел мальчишка так, словно его
действительно сфотографировали в момент падения, а теперь
подвесили в воздухе фотографию.

Миновала еще секунда, и все пришло в движение. Мальчик
кувыркнулся и шлепнулся на песок. До нас с Танькой донесся его
слабый вскрик. Не сговариваясь, мы бросились по пологому склону
"посадочной горки".

Мальчишка успел подняться и теперь сидел, зябко обхватив плечи
руками. Лицо его на глазах становилось белым, испуганным. Он
торопливо переводил взгляд с нас на замок и обратно. Сумка
валялась в стороне, и из открытого кармашка высыпались
разноцветные фломастеры, ручки и маленький плоский калькулятор.

-- Привет! -- неловко улыбаясь сказал я.-- Не бойся!

Новенький вскочил, метнулся к своей сумке, стал торопливо
раздергивать застежку-молнию на ней.

-- Ты чего? -- Таня шагнула к нему, дотронулась до плеча.

Мальчишка замер. Потом жалобно, с вопросительной интонацией,
произнес:

-- Вэа из ай?

-- Что? Так ты не русский? -- Я понял вопрос, но не знал, сумею
ли составить ответ на английском.

-- Ху а ю? -- глядя на меня тихо спросил мальчишка.

Таня хихикнула. Я строго посмотрел на нее, сказал:

-- Он англичанин, ясно? Придется Криса ждать...


Если бы мне было известно, чем сейчас занят Крис, я не дожидался
бы его возвращения на теплом песочке Тридцать Шестого Острова. Я
спешил бы к нему. Но лишь вечером Меломан рассказал мне, как
проходило их дежурство...

На южном мосту было неспокойно с самого утра. Крис пришел туда с
Меломаном, рассчитывая если не отдохнуть, то хотя бы не
ввязываться в драки. Но двадцать четвертый остров отправил
дежурить на пост пятерых. Если они и не собирались напасть, то
искушение оказалось слишком велико -- такой численный перевес
выпадает редко. Сдерживало их только то, что они хорошо знали
Криса и побаивались с ним связываться. Но с каждым часом пятерка
с двадцать четвертого все больше распаляла друг друга. Крис
несколько раз оглядывался на далекий замок -- не идет ли
подмога? На сторожевой башне Рита, она должна понять, что такое
пятеро против двоих. Но мост оставался пустынным.

...Крис не мог знать, что в эту минуту и Рита, и Димка, и
младшие девчонки толкутся вокруг их новенького товарища,
подсказывая и вспоминая английские слова, пытаясь с ним
объясниться. А новенький стоит, озираясь, то и дело переводя
взгляд на замок, и прижимает к груди спортивную сумку с
расстегнутым кармашком...

Двадцать четвертый остров не мог упустить редкостного шанса.
Рослый, постарше Криса, парень пошел вперед. Оттеснив плечом
Меломана и доставая меч из перевязи, Крис выступил ему
навстречу.

-- Один на один?

Парень кивнул. Крис остановился, оценивая свои шансы. Шансов
было немного. Своего противника он видел на мосту с детства.
Когда Крис попал на остров, тот уже умел неплохо драться, и его
редкие появления на южном мосту предвещали тяжелый день... К
тому же он был сильнее.

Гортанно крикнув, парень прыгнул вперед. Крис уклонился, пытаясь
ударить сбоку. Но тот отбил удар и отскочил назад.

-- Молодец, Генка! -- выкрикнул кто-то. Тот ухмыльнулся и снова
бросился вперед.

Через минуту Крис разобрался в его манере боя. Генка нападал,
пытался ударить и молниеносно отступал. Он не то, чтобы хорошо
владел мечом, но взрослая уже сила делала каждый его выпад
смертельно опасным. А уворачивался от ударов Генка с кошачьей
ловкостью.

-- Дай подменю,-- сказал из-за спины Меломан. Крис даже не стал
отвечать. Это был его бой. Игорю-Меломану не выстоять -- ему
просто не хватит сил парировать удары.

-- Генка! Генка! -- кричали четверо его товарищей. Нет, трое...
Краем глаза Крис заметил, что один не кричал. И еще была
какая-то странность в его облике, вот только какая...

-- Бей тридцать шестых! Бей алощитников! Генка, руби!

Крис стал уставать. Пальцы онемели и с трудом сжимали холодную
рукоять меча.

-- Генка! Генка! Генка!

Он отбил удар, но стальной клинок, выбивая искры, скользнул
вдоль лезвия его меча. Руку обожгло, по кисти разлилась липкая
теплота. Крис перехватил меч в левую руку, отступил. Это был
конец... Но и Генка остановился. С чего бы так? Неужели он
пощадит его, как в прошлую драку Димка пожалел отставшую
девчонку?

-- Эй, щенки,-- скучающим голосом произнес Генка,-- кто хочет
его добить? Может ты, Инга?

Инга еще не двинулась с места, а Крис уже понял -- эта та самая
девчонка. Вот почему она молчала... Девчонка шла к Крису, но ему
не становилось страшно. И лишь когда Инга поравнялась с Генкой,
Меломан, жарко дышавший за спиной, выдохнул:

-- У нее деревянный меч!

Слишком громко, его услышали и враги. И сама Инга. Она
повернулась к Генке:

-- Защищайся!

Рядом с рослым, мускулистым Генкой Инга казалась еще младше.
Хрупкая девчонка лет четырнадцати, темноволосая, с большими
глаЗами. "Защищайся" прозвучало у нее скорее просительно, чем
угрожающе.

-- Ах ты, сволочь,-- взревел Генка,-- значит, верно...

Он выругался грязно и зло, у себя Крис никому не позволял так
ругаться. И поднял меч над головой: таким ударом можно было
разрубить напополам и взрослого. Но опоздал. Инга уже ударила --
неумело, просто двумя руками пихнула меч вперед.

Генка схватился за вошедшее в тело лезвие, и удивленно уставился
на Ингу -- та, побледнев, отступала к Крису, и окровавленный меч
выходил из живота Генки, полосуя ему пальцы.

-- Паскуда, обоих вас кончать... -- прохрипел Генка, опускаясь
на мост.

Инга ткнулась спиной в Криса и замерла, продолжая сжимать
выставленный вперед меч. Ее била дрожь. Крис обнял ее правой
рукой, та была в крови, но девчонка не сделала попытки
отстраниться.

-- Ты знаешь, что перебежчик не возвращается на Землю, даже если
его остров побеждает? -- спросил Крис.

-- Что? Знаю... -- Инга вдруг обмякла, перегнулась, почти
повисла на руке Криса, и в ране у него запульсировала дикая
боль. Крис прошипел: "Отходим", и стал пятиться. Свернувшегося
клубком Генку оттаскивали его товарищи, совершенно обалдевшие от
случившегося.


2. Разоблачение.

Никогда не поверю, что у меня был такой же ошарашенный вид после
прибытия на остров, как у Тома. Мы еле-еле вытянули из него имя
-- от наших бесконечных "вот их ю нэйм?" в ушах звенело, когда
он наконец его произнес. Потом мы повели Тома в замок, но он
уперся, и пришлось остаться снаружи. Рита знала английский
получше нас, наверное, ее учил Крис, но и она ничего не могла
объяснить Тому. Он или молчал, или начинал говорить так
торопливо и сбивчиво, что мы не могли разобрать ни слова. А еще
Том постоянно щипал себя за руку и протирал глаза. Вначале мне
это казалось смешным, потом стало жалко мальчишку. А затем снова
разобрал смех. Я представил, что к вечеру Том окажется с
красными глазами и в синяках. А все из-за недоверчивости...

-- Что за шум? Пополнение прибыло?

Мы разом вскинули головы. С южного моста, облокотившись на
перила, на нас смотрел Крис. Он разделся до пояса, но только
разглядев обмотанную набрякшей футболкой правую кисть, я понял,
что это не от любви к загару. Рита, сообразив в чем дело,
ойкнула и метнулась к двери замка. Я побежал следом. Если
Меломан остался дежурить в одиночку, его необходимо выручать...
Но Крис выглядел абсолютно спокойным. Похоже, Игорю ничего не
угрожало.

Рита первым делом принялась перебинтовывать рану Криса. Откуда у
нее взялись бинт и мазь, я так и не сообразил. В кармане она их
таскает, что ли... Подойдя к ним, я спросил:

-- Мне на южный мост?

Крис пожал плечами, с деланной небрежностью ответил:

-- Как хочешь. Игорь может достоять и один, все разбежались.

Странно он на меня смотрел -- насмешливо, и в то же время с
уважением. Так смотрят на детей, сделавших что-то не по возрасту
умное.

-- У нас новенький.

Крис кивнул.

-- Англичанин... или американец.

Вот теперь наш предводитель оживился.

-- Двое в один день, совсем неплохо. Рита, бинтуй быстрее.

-- А почему двое? -- завязывая бинт спросила Рита.-- Или
англоязычные народы в бою стоят двоих?

Засмеявшись, Крис высвободил руку. Зубами и свободной рукой
начал затягивать бинт потуже.

-- Ты плохо бинтуешь, Рита. Надо делать повязку плотнее, тогда
мазь быстрее всасывается... А в бою одинаковы все, иногда даже
девчонки умеют сражаться. Соблаговолите обернуться, мисс Острый
Язык.

Мы с Ритой обернулись одновременно. И я почувствовал, как у меня
лицо растягивается в невольной счастливой улыбке. Присев на
подоконник одного из открывающихся на террасу окон, поправляя
обоими руками растрепанную прическу, на меня смотрела Инга.

-- Ты...

-- Нет, моя тень.

-- Дима, вы знакомы? -- удивленно спросила Рита.

Я замялся. Мы же собирались держать это в тайне... Но заговорил
Крис:

-- Первым ее вопросом был вопрос: " С Димой ничего не
случилось?"

Инга покраснела. Но Рита не обратила на это ни малейшего
внимания.

-- Неужели с другого острова? Решила перейти к нам?

Крис пошел к лестнице и, уже спускаясь, крикнул:

-- Рита, о том, что они знакомы, говорить не стоит. О'кэй?

Молча кивнув, Рита подошла к Инге, спросила:

-- Ты не ранена?

На светло-желтой блузке Инги бурели подсохшие пятна.

-- Нет, это не моя кровь.

Они не обращали на меня ни малейшего внимания. Стояли с видом
давних подружек и разговаривали вполголоса.

-- У нас хороший остров, вот увидишь. И девчонок четверо...
пятеро теперь. Тане двенадцать, Лере десять, а Оля совсем
малышка. У вас было много девчонок?

-- Нет, трое. Лорка, Айна и я.

Рита сочувственно кивнула.

-- Понятно... Пошли ко мне -- переоденешься, а твою блузку
постираем.

-- Пойдем.

Я молча таращил на них глаза. Ну ладно, ставшая разговорчивой
Рита -- это еще куда ни шло. Но Инга, разыгрывающая из себя
пай-девочку и глядящая на Риту послушнее, чем первоклассница на
учительницу! Это не лезло ни в какие ворота.

Девчонки направились к двери. Я шагнул следом и ни с того ни с
сего охрипшим голосом спросил:

-- Инга, а...

-- Вечером, Дима, вечером... -- Инга повернулась и вдруг
показала мне язык.

Вздохнув, я пошел к другой лестнице. Инга может злиться сколько
ее душе угодно. Но прийти на встречу с ней я не мог.


Том оказался австралийцем. Когда я спустился, Крис уже
пересказывал притихшим девчонкам его историю.

Пожалуй, он был единственным, кто мог поблагодарить пришельцев
за свое похищение. Тома "сфотографировали", когда он падал с
седьмого этажа. Как он ухитрился выпасть, Том не объяснил. Зато
красочно описывал свои чувства в момент, когда вместо
стремительно приближающегося асфальта под ним оказался
тропический островок. Как он в смущении объяснил, первой его
версией было то, что он попал в рай.

Предположение о рае Крис перевел, давясь от смеха. Но
рассказывать Тому о нашей далеко не райской жизни не стал.
Видимо, это было правилом -- не вываливать на новичка сразу все
ожидающие его трудности.

Глядя на постепенно оживляющегося Тома, с любопытством
расспрашивающего нас об острове, о "волшебных" мостах, я не мог
отделаться от мысли, что двойник его, то есть не двойник, а
настоящий Том лежит сейчас на асфальте. И никакая мазь не сможет
затянуть его раны...

Если у нас оставалось хотя бы сомнительное утешение -- двойник
на Земле, то этот мальчишка был один на всю Вселенную.

До вечера мы ходили с ним по замку, знакомя Тома с расположением
комнат, и потихоньку рассказывая все новые и новые детали Игры.
К тому моменту, когда начали возвращаться с мостов ребята, Том
знал все. К моему удивлению, отреагировал он довольно спокойно.
Наверное, не воспринял рассказ всерьез...

Несколько раз мы сталкивались с Ритой и Ингой. Девчонки со
скучающими лицами проходили мимо нас и тут же начинали хихикать.
Я посмотрел на Криса -- он улыбался. Происходящее его тоже
забавляло, но я, хоть убей, ничего смешного не видел.

Первым пришел с дежурства Меломан. Удивленно взглянул на Тома,
попытался что-то ему сказать по-английски, потом засмеялся и
попросил Криса перевести: "Очень рад увидеть новое лицо, хоть
это и эгоистично". Крис с серьезным видом перевел. А Меломан
тихо спросил меня:

-- Новенькую видел?

Я насторожился.

-- Да.

-- Красивая, правда?

Я растерялся. Мы с Ингой знакомы давно, так что я об этом не
задумывался.

-- Ничего...

Меломан хмыкнул, водружая на голову наушники.

-- Ничего... Сказал тоже... Черт, опять звук тянет. На этих
дурацких островах плейер плохо заряжается, словно от
электрических ламп, а не от солнца.

Я насторожился.

-- Здесь чужое солнце, Игорь.

-- Я понимаю. И все равно обидно.

С восточного моста пришли Игорек и Януш. У Януша вид был
довольный, у Игорька -- скучный -- верный признак того, что день
прошел без стычек. Быстро взглянув на меня, Игорек отвел глаза.
Иногда у меня возникало мерзкое чувство, что он знает, как я
выследил его ночью в подвале...

-- У нас новенький,-- сообщил Крис.

Януш нерешительно улыбнулся. Тщательно выговаривая слова,
спросил:

-- Ты откуда попал?

Он был очень молчаливым, Януш. А в разговоре всегда старался
говорить абсолютно правильно, хотя у него не слишком получалось.

-- Он англичанин,-- встрял Игорь.

-- Австралиец,-- поправил я.

-- А, какая разница... -- махнул рукой Меломан.-- Главное, что
знает только английский.

-- Попади ты на восемнадцатый,-- беззлобно сказал Крис,-- тоже
знал бы английский. А про тебя говорили бы: "Он турок".

На западном мосту показались три маленькие фигурки.

-- Наконец-то,-- с удовлетворением сказал Крис.-- Хороший день.


Вечером я убедился, что появление Инги ошарашило всех куда
больше, чем появление Тома. Может быть, потому, что перебежчики
на островах куда большая редкость, чем обычное
"сфотографированное" пополнение. А может и не из-за этого...

После ужина никто не спешил расходиться. Крис коротко пересказал
нам последние новости с Земли, то, что знал Том: "Мировой войны
нет, США вывели войска из какой-то страны, из какой -- Том не
помнит, а в СССР продолжается перестройка". Больше ничего о
нашей стране Том не знал, ну а новости из жизни города
Джералдтон нас не слишком интересовали. Крис продолжал
беседовать с Томом, Януш лежал на диване, уставившись в потолок,
а остальные постепенно собирались вокруг Инги.

Она сидела у камина, напротив нее верхом на стуле устроился
Тимур. Инга что-то с улыбкой рассказывала, ребята, как
завороженные, слушали. Некоторое время я оставался в стороне,
потом не выдержал и подошел поближе.

-- ...а Гарик, он такой тощий, носатый, ну -- кавказец, говорил,
что лучше будет драться один против двоих, чем против того
парня, который фехтует двумя мечами...

Лицо у Тимура было растерянно-довольное, уши горели. Я постоял,
слушая Ингу, потом небрежно произнес:

-- Инга, ты совсем Тимура заболтала. Я-то ладно, с семи лет тебя
слушаю. А ребята с непривычки и поверить могут.

Наступила тишина. Тимур посмотрел на меня, потом усмехнулся и
уставился на огонь. Инга с вызовом повернулась ко мне. Меломан
покачал головой и включил свой плейер на полную мощность, Крис
шагнул ко мне. И лишь Илья с восторгом спросил:

-- Так вы знакомы, да? А чего раньше не говорили?

Я закусил губу. Глянул вбок, выискивая Игорька. И увидел, что он
он выскальзывает в полуоткрытую дверь.

-- Крис... -- выдохнул я.-- Игорек.

Крис дернулся, словно его ударили. Помедлил неуловимую долю
секунды. И закричал:

-- Тим, Толька! Взять Малька!

Мы бросились к двери одновременно. Но первым, опередив и меня и
Тимура, в коридор выскочил Толик.


3. Ночь открытий и утро решений.

Игорька догнали, когда он отпирал ведущую в подвал дверь. Толик
схватил его за плечо, дернул, разворачивая к себе, коротко
выпалил:

-- Стой... Куда бежишь-то...

Тускло, красноватым пламенем горящий в конце коридора факел
окутывал их неясным полумраком. Игорек взглянул на Толика
чужими, неподвижными глазами и тихо произнес:

-- Я что, не могу идти, куда мне нужно?

-- Да все ты можешь, только чего убегать-то? Слышал, Крис
попросил подождать? И что тебе тут сдалось?

-- Сейчас объясню...

Игорек резко, коленом, ударил Толика в низ живота. Тот
скорчился, отступая на шаг, выдавил:

-- Ты что, одурел?

Игорек уже раскрыл дверь, ринулся вниз -- и полетел на пол,
сбитый ударом Толика. Все еще морщась от боли, Толик чуть
виновато сказал:

-- Сам напросился, Малек. Своих так...

Ответный удар отбросил его к стене. Игорек опять бросился к
двери -- и натолкнулся на Тимура.

-- Тебя же просили стоять на месте,-- равнодушным, скучным
голосом сказал Тимур.

Затравленно обернувшись, Игорек увидел подбегающего Криса. По
лестнице сбегали остальные.

-- Тим, пусти...

-- Нет.

Сорвав с пояса кинжал, Игорек ударил Тимура.

Когда подоспели ребята, все уже закончилось. Игорек лежал на
полу, раскинув руки, словно придавленный невидимым, страшно
тяжелым грузом. Поддерживаемый Толиком Тимур стоял рядом,
ощупывая правый бок. На прорванной футболке проступало маленькое
алое пятно.

-- Тим, держись... -- Крис подхватил его под руку. Теперь они с
Толиком держали Тимура с двух сторон.-- Идти можешь?

Подоспевшая Рита сдавленно вскрикнула. От ран в печень умирали
часто. И мазь не всегда помогала...

-- Да все в порядке... -- Тимур, с видимым усилием, улыбнулся.--
Царапина... Кинжал-то деревянным остался. Бил насмерть, а
захотеть моей смерти не смог.

Крис недоверчиво осмотрел ранку. Покачал головой.

-- Повезло... А что... с этим?

-- Минут через двадцать оклемается.

-- Ясно.

Присев возле Игорька, Крис быстро и умело связал ему руки
ремнем. Прижимающаяся к Рите Таня тихо заплакала. Илья раскрыл
рот, собираясь что-то спросить, да так и не решился.

-- Тащите его в Зал.

Закончив свою работу, Крис брезгливо отряхнул руки. Толик молча
взвалил Игорька на плечи, понес, согнувшись. Сержан, не
выдержав, схватил Криса за рукав, закричал:

-- Да что происходит? Зачем мы за ним гнались? Отчего драка?
Объясняй, командир! Ты приказывал догнать Игорька!

Крис поискал глазами меня, кивнул:

-- Говори. Ты, кажется, знаешь больше меня.

Наступила тишина. Я облизнул пересохшие губы.

-- Ну, если коротко... Он шпион.

-- Чушь! -- Сержан даже дернулся от возмущения.-- Чей шпион?
Двадцать четвертого острова? Или...

-- Пришельцев.


Из Тронного Зала выгнали только младших девчонок. Леру и Олю без
всякого сожаления отправили спать, они и возражать не посмели. А
остальные молча слушали мой рассказ. Про то, как я встретил
Ингу. Как мы догадались, что на островах живут двойники. Как
выследил Игорька в подвале, за "докладом". И как мне целую
неделю пришлось вести себя тише воды, ниже травы...

-- Инга,-- прервал я на мгновение рассказ.-- Ты приходила на
мост?

Она кивнула. И, помедлив, добавила:

-- Четыре дня подряд.

Лежащий на диване Игорек зашевелился. Я посмотрел на него и
закончил:

-- Ну а сегодня... Видимо, нас с Ингой заметили на мосту, но не
разобрались, с кем я встречался. Тогда и дали Игорьку задание:
выяснить это. Сегодня он догадался и на радостях дал промашку.
Слишком быстро бросился доносить, я сообразил, в чем дело. И
Крис сообразил...

-- Я давно догадывался, Дима. Я был бы очень и очень плохим
командиром, если бы не догадывался.-- Крис подошел к дивану.--
Ты слышал, в чем тебя обвиняют. Ты уже минут десять как пришел в
себя, Игорек.

-- Руки развяжите,-- тихо сказал Малек.

-- Нет. Ты слишком хорошо дерешься. Странно, да? Меньше всех
тренируешься, самый младший, а дерешься наравне со мной и
Тимуром.

-- Значит способный.

-- Мы сейчас не шутим, Игорек. То, что рассказал Дима, правда?

-- Нет! -- Игорек приподнялся, сел.-- Я шутил. Я решил его
разыграть, а он поверил.

-- Врешь. Уже на другой день на тот мост, где должен был
дежурить Дима, напали. Если бы я не перестраховался... Но я
вспомнил Поля. Два года назад, после вашей ссоры, ты точно так же
убежал на минуту после развода. И Поля убили, вместе со всеми,
кто дежурил с ним на мосту. Сколько ребят ты предал, Игорек?
Костя, Ромка, Игори, Поль...

-- Неправда! -- Игорьку было страшно, невыносимо страшно. Он
ежился, отодвигаясь по дивану от Криса, лицо у него стало серым,
неживым.-- Крис, ну не так все это! Просто совпало...

Он вдруг заревел. Взахлеб, по-детски, уткнув лицо в связанные
руки. Ребята смущенно переглянулись, Рита нерешительно шагнула к
Игорьку. Сержан угрюмо произнес:

-- Крис, это не доказательства. Действительно, могло совпасть.

Крис оставался невозмутимым. Дикая это была картина: плачущий,
связанный мальчишка, над ним пылающие факелы, а рядом --
высокий, взрослый парень, с холодным, спокойным лицом,
забинтованной рукою и длинным деревянным мечом на поясе.

-- Хорошо, Игорек. Возможно, я ошибаюсь. Сейчас мы сходим в
подвал, все вместе, и посмотрим на ту странную доску. Даже
попробуем прижать к ней руки и понаблюдаем, что произойдет.

-- Гад... -- прошипел Игорек, не поднимая лица.-- Дурак. Ну
идите, проверяйте...

-- Для тебя, может, и гад,-- согласился Крис.-- Но не дурак!

Он рывком запрокинул Игорьку голову. Дернул за ремень,
связывающий ему руки.

-- Малек, да ты настоящий супермен! За две минуты наполовину
перегрызть пластмассовый ремень!

-- Сволочь! -- захлебываясь слезами закричал Игорек.-- А я тебя
жалел, не говорил, что...

Крис с размаху ударил его по лицу.

-- И не скажешь. Ребятам это не нужно, а со своими хозяевами ты
все, наговорился... По-моему, он себя выдал, кто как думает?

-- Не надо его бить! -- выкрикнул Тимур.

-- Бить придется, Тим. Он должен сказать нам, что знает. А он не
захочет.

-- Я ничего не скажу! Ничего!

-- Скажешь. Рита, Инга, уходите. И захватите Илью.

-- Почему? -- возмущенно выкрикнул Илья.

-- Тебе рано смотреть на то, что здесь будет. А девчонкам вообще
не стоит.

Повернувшись к Тому, непонимающе наблюдавшему за событиями, Крис
быстро заговорил по-английски. Том кивнул и вышел вслед за
Ильей.

-- Возьми его к себе в комнату,-- крикнул им вслед Крис. И
добавил, обращаясь к остальным: -- Можете оставаться.

-- Извини, Крис, но я, пожалуй, тоже уйду,-- Меломан аккуратно
смотал наушники, выключил плейер.-- Он себя выдал, но я не хочу
смотреть... на то, что здесь будет. Мне, наверное, уже поздно.

Крис кивнул. И повернулся к Игорьку.

-- Ты будешь говорить?

Он замотал головой, со страхом глядя на Криса.

-- Как знаешь.

-- Ты не станешь ничего делать!

-- Стану.-- Крис взял в руки меч. Игорек взглянул на клинок и в
ужасе отвернулся. Похоже, для него меч стал настоящим.

-- Видишь, я не притворяюсь. Я потом возненавижу сам себя, но
сейчас я вспомню Костю... Игоря...

Клинок приближался к лицу Игорька. Я зажмурился. И услышал визг:

-- Я скажу! Все! Все!

По щеке Малька тянулась длинная царапина. Неглубокая...

-- Я не сомневался,-- откладывая меч произнес Крис.-- Говори.


Он знал не слишком много. А может быть, не стал рассказывать
всего, что знал...

Его "завербовали" через месяц после прибытия на остров.
Семилетний мальчишка, выбравшийся ночью из замка -- то ли на
спор, то ли от излишней храбрости, он потерял сознание и очнулся
в комнате с "круглыми серыми стенами". И на вопрос, заданный
бесплотным нечеловеческим голосом, смог ответить лишь
однозначно. Да, он был согласен рассказывать о происходящем на
острове в обмен на обещание вернуть его домой. Вернуть, если он
"все сделает правильно". И он остался.

Игорек никогда не видел своих хозяев. Пришельцы так и остались
для него бесплотным голосом -- вначале из стен комнаты, где его
продержали несколько часов, потом -- из "каменной плиты" --
устройства связи. С ним сделали что-то такое, давшее ему
ловкость и автоматические, отточенные приемы боя на мечах, чтобы
риск свелся для него к минимуму. А для врагов со своего острова
существовал еще один прием, абсолютно неотразимый. Надо было
лишь сообщить, кто и как ему мешает, и на каком мосту он будет
дежурить. Остальное делали "враги" с чужого острова. Наверное,
атаку готовили такие же "наблюдатели", как и сам Игорек, ведь и
он помогал устранять мальчишек с соседних островов, подчиняясь
приказам пришельцев. Он устроил драку, в которой убили Рауля с
двадцать четвертого, и сам заколол Арнольда с двенадцатого. Не
потому, что они чем-то ему мешали, и не из-за жестокости. Просто
ему приказали. Подлецам во всем мире было бы очень скучно жить,
не существуй такого понятия -- приказ.

Почему пришельцев так заинтересовала и напугала ночная встреча
Димы с кем-то из врагов, Игорек не знал. Но исправно сообщил,
куда идет дежурить Дима.

Нападение не достигло своей цели, и Малька наказали.
Электрический ток, как всегда, когда они были им недовольны. Но
зато пообещали, что если он найдет таинственного Диминого
собеседника, то это будет его последним заданием...

Игорек заплакал снова.

-- Я был бы сейчас дома, с мамой...

Крис сочувственно кивнул:

-- Какие же мы негодяи. Помешали ребеночку к маме вернуться... А
что случилось бы с ними? С Димкой и Ингой?

-- Не знаю...

-- Все ты знаешь. Как выходишь на связь?

-- Надо прижать руки к плите... И все.

-- А как еще они могут следить за нами?

-- В замке -- никак. Они знают только то, что я им сообщаю. А на
острове, на мостах, они сами все видят.

Толик недоверчиво хмыкнул. Крис пожал плечами:

-- Врешь.

-- Не врет,-- вмешался я.-- Я слышал из его разговора, что
внутри замка они нас не контролируют.

Крис посмотрел на ребят:

-- Что будем с ним делать? Дима, Тимур, Толик?

Никто не ответил. Крис сжал губы.

-- Хорошо, тогда я решу сам.

Игорек напрягся.

-- Ты заслуживаешь смерти. И мы приговариваем тебя к ней. Но
приговор откладывается... на неопределенный срок. Тимур!

Тимур поднялся со стула, морщась потер бок.

-- Отведи его в комнату под сторожевой башней, ту, что с
железной дверью и без окон. И приходи на Совет.

-- Не убежит? -- задумчиво спросил Сержан.

-- Нет,-- Крис покачал головой.-- Я сам там сидел... пять лет
назад. Помнишь, Тим?

-- Помню. Вставай!

Игорек вскочил. Тимур подтолкнул его к двери, вышел следом.

-- А теперь,-- сказал Крис,-- будем решать, что делать нам.


Мы расходились уже под утро, в половине четвертого. Тимур с
Янушем гасили недогоревшие факелы, а остальные быстро
направились к своим комнатам. Перед дневными дежурствами надо
было хоть немного поспать... Я долго шарил по стене в темном
коридоре, пока не нашел свою дверь. Теперь мне предстояло жить
одному. И я даже не мог решить, лучше ли это, чем ночевать рядом
с врагом. Правое крыло замка, где находилась комната, было
совершенно пустынно. Еще две комнаты в этом коридоре раньше
занимали ребята, погибшие на восточном мосту. Погибшие вместо
меня.

-- Дима!

Меня тихо окликнули из темноты,и я испуганно обернулся. От
серого проема окна отделилась тонкая фигурка.

-- Вы так долго совещались, что я чуть стоя не заснула.

-- Зашла бы в комнату... -- растерянно сказал я.

Наступила неловкая пауза. Инга, невидимая в темноте, молчала, и
я слышал лишь ровный шум моря за стенами замка.

-- Мы не пытали Игорька,-- сказал я наконец.-- Он струсил, сам
все рассказал.

-- Мы видели с Ритой, как Тимур его запирал.

Инга, оказывается, стояла совсем рядом. Я почувствовал ее
дыхание на щеке. Инга, наверное, тоже, потому что отодвинулась в
глубь коридора.

-- Я с Ритой разговаривала, спать всем не хотелось,-- тихо
произнесла она.-- Потом вспомнила, что забыла тебе рассказать...
Помнишь, я вечером Тимуру говорила, как о нем Гарик отзывался...

Я улыбнулся. Не потому, что мне стало весело.

-- Помню.

-- Гарик потом добавил, что мало нам... то есть им... этого
самурая с двумя мечами, теперь еще один появился, ничуть не
лучше. Это он про тебя.

-- Он не самурай, он из Алма-Аты,-- пробормотал я, чувствуя, как
улыбка становится нормальной, а уши горят, как накануне у
Тимура. Того и гляди, засветятся в темноте.

-- Я пойду, Рита ждет,-- Инга растворилась в ночи. А я еще с
минуту стоял у двери, слушая удаляющиеся шаги.


4. Дипломатия деревянных мечей.

Я редко бывал на Северном Холме. Во-первых, это довольно далеко
от замка. Во-вторых, тут нет ничего интересного. Так я думал
раньше...

Оказалось, что обрывистый берег Северного Холма -- единственное
место на острове, где всегда есть волны. В любую погоду, даже
самую безветренную, в любое время дня и, наверное, ночи... После
рассказы Игорька мне вовсе не хотелось гулять по ночам.

Волны возникали метрах в двадцати от берега, там, где кончалось
мелководье. Стоило невидимым с холма колебаниям океанской глади
достичь этой линии, как вода вскипала, разбрызгивалась пенистой,
шипящей волной. Все ускоряя и ускоряя свой бег, вырастая, она
ударяла о подножье холма -- и исчезала. Лишь затихающий,
обиженный рокот повисал в воздухе. А к берегу уже неслась новая
волна. Рано или поздно океан сточит, размоет Северный Холм.
Остров станет ровным и скучным, как пустая тарелка. И лишь Замок
Алого Щита будет возвышаться над ней недоеденным пирожным.

Я лежал на вершине холма, метрах в пяти от осыпающегося,
обрывистого склона. Сухая, выжженная солнцем трава колола живот.
Я давно уже не носил рубашку, ограничиваясь одними джинсами.
Вообще стал привыкать к жизни на острове. А ведь не прошло и
трех недель... У меня появились новые друзья и новые привычки,
своя манера боя на мечах и свое место за круглым столом Совета.
И даже свое любимое место на острове.

Здесь всегда было очень тихо. Конечно, шумели волны, но уже
через минуту этот звук переставал замечаться. Оставался заросший
травой склон, прозрачное, чистое небо, ровное дыхание океана. А
может быть, моря, кто его знает... Казалось, что мир вокруг
замер, уснул, даже солнце остановилось в небе. И пока я лежу,
глядя на вечный бег волн, на Островах не случится никакого зла,
никакой несправедливости. Мечи так и останутся деревянными, а
дозоры на местах будут сонно загорать на солнцепеке. Мне очень
хотелось рассказать все это Инге, только я не знал, поймет ли
она меня. Впрочем, последние дни мы не ссорились. А сегодня
именно нам принадлежит самая опасная роль в придуманном Крисом
плане...

Рывком, сгоняя дремоту, я поднялся с травы. Пошел вниз, к замку,
едва удерживаясь от искушения обернуться. Северного берега
самый красивый вид на океан -- может быть, потому, что там нет
других островов. Там, до самого горизонта -- акварельная
голубизна. Там -- свобода.


Девчонки еще сидели в Риткиной комнате, лишь самая маленькая,
Оля, с обиженным видом "гуляла" по коридору. Я состроил ей
гримасу, она ответила тем же. Осторожно постучал в дверь. Мне
ответил взрыв смеха и Риткин голос:

-- Димочка, подожди пять минут!

"Димочка!" Назови меня так Инга, я бы, наверняка, обрадовался.
Но от Риты это прозвучало снисходительно-насмешливо. Я даже
оглянулся -- не слышала ли Оля. Но она хмуро водила пальцем по
оконному стеклу, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Стекло было грязным -- за пальцем тянулись белесые следы.

-- Рисуешь?

-- Ага. Елку.

На окне, действительно, возникала елка. Оля привстала на
цыпочки, выводя на верхушке кособокую звезду.

-- Я хочу Новый год,-- разъяснила она.-- Чтоб снег шел...

Оля была смешной девчонкой. Маленькая, худенькая и ужасно
самостоятельная. Но грустной я ее видел первый раз, да еще по
такому смешному поводу...

-- Да что в ней хорошего, в зиме-то? -- спросил я.

-- Меня перед новогодней елкой украли,-- вырисовывая вокруг елки
хоровод, ответила Оля.-- Я все думаю, думаю, что мне хотели
подарить...

Почти никто на острове не пожелал считать себя двойником. Нет,
никто